Наследие. Нимфа

– Имеется два вида запечатления: обоюдное и одностороннее. У сидов и фейри одностороннее. И это будет величайшим счастьем, сказкой, если и вторая половинка сможет запечатлеться.

– И что? – я не понимала, куда он клонит и раздражалась сильнее.

– Я запечатлен на тебе.

Взгляд невольно скользнул по той стороне тела, где у сида находилась колючая лоза.

– Это связано с брачной меткой?

– Нет. Запечатление происходит при первом физическом контакте.

– Так распечатлись и оставь меня в покое! – всплеснув руками, раздраженно прошагала в комнату.

За спиной послышался не то вздох, не то рычание:

– Чую, сейчас разговора у нас не выйдет.

Вот тут я согласна. Нет желания с ним общаться, а видеть тем более.

– Поговорим, когда будешь готова. – Едва не фыркнула. Жди, когда рак на горе свистнет. – Я пришел пообедать с тобой.

Одарила его мрачным взглядом и хотела было уже отказаться, но за меня сказал живот, громко буркнув. Да, волнения и переживания лучше пока отодвинуть на второй план. Если хочу смотаться отсюда, нужно питаться.

Даже если не хочется, нужно через силу пихать.

– Ничего не имею против, только вот обуви у меня нет, – язвительно заметила я. Однако мужчина не впечатлился моей едкостью.

– Никуда не нужно идти. По крайней мере, сейчас. Отобедаем в комнате для отдыха. Прошу, – мужчина поманил меня за собой и вошел в одну из дверей, которую я из чистого упрямства не стала проверять.

За ней оказался уютный уголок в сиренево-белых и золотых тонах. Небольшой круглый стол, уже накрытый и ожидающий нас, два стула, мягкие подушечки на диване у окна.

Пушистый ковер, вазы с цветами. Одна книжная полка, совсем маленькая, лишь для того, чтобы было куда положить книгу, принесенную из библиотеки. По крайне мере, такие мысли меня посетили.

В круглые слюдяные окна проникал солнечный свет, даря комнате тепло и уют.

Галантно отодвинув для меня стул, сид ждал, когда я сяду, но, гордо вздернув подбородок, уселась на другой табурет. Мужские костяшки на спинке побелели: с такой силой сжались кулаки.

Как еще на щепки стул не разобрал. В глазах отразился лед, обжигая меня похлеще огня.

– Сейчас эту маленькую вольность позволю, но не смей такое вытворять прилюдно, – недовольно предупредил Аодх, усаживаясь напротив.

Ну, прилюдно, я бы, конечно, не стала ничего подобного выкидывать. Как-никак он же сид – значит птица высокого полета, а унижать его при других в планы не входит. Все равно что смертный приговор подписать. Я же не дура.