Наследие. Зов крови

Он не позволял ничего более поцелуев пальцев, коротких прикосновений, едва ли способных смутить даже ценителей чести, и ни разу не заговаривал о чём-то большем. Всего лишь намёки, игра слов, смысл которых при должном старании можно было толковать в свою угоду... до условия взамен на возвращение в школу.

Стоило ли соглашаться?

Близость ночи поразительным образом обесценивала причины принятого решения. Никакие доводы уже не казались достойной заменой. Ни стремление к независимости, ни тяга к остаткам свободы — гордости магического сообщества, ни желание доучиться под иллюзией безоблачной жизни.

Только кого я обманываю? Для кай-ар нет никой нужды в обучении стихийной магии, для сбежавшей кайр-ар не будет спокойного будущего. Сколько бы я не притворялась перед другими. Да и о какой свободе можно говорить, когда брачное кольцо обхватывает палец, а общество давно определило место жене влиятельного господина? Где отыскать независимость, когда обязательства диктуют правила? Что, в конце концов, я на самом деле так отчаянно хочу доказать? Что мои решения имеют цену? Что с моим мнением Сентьону придётся считаться? Но имеет ли это значение, когда он всё равно добивается своего, пусть и иными способами?

От неожиданного вывода замерла посреди комнаты.

Всемогущий! До чего я дошла! Уже подумываю отдать контроль над жизнью в чужие руки! Да кому! И всё из-за боязни близости? Что я, в самом деле, как запуганная девчонка?! Разве мне нечего противопоставить? Разве мысли о нём способны лишить воли? Пусть выбраться из этого брака больше не представляется возможным, но неужели я не найду способа справиться и уравновесить навязанные отношения?

Осознание, словно Божественное просветление, придало сил и бодрости духа.

Ни за что не позволю отобрать право выбора. Никому.

В решительном порыве вышла из покоев для вечерней прогулки на свежем воздухе.

Но что делать с местью эльфийского народа?

Страшно было вообразить, на что способны истинные мастера по сокрытию чувств.

Если даже бывшие прислужницы без промедления были готовы преподнести себя в жертву, то что говорить о посторонних для них? Что они могут сотворить с моей семьёй и близкими всего лишь для доказательства решимости испортить мне жизнь? Насколько их гнев силён? Насколько мой уход непростителен?

Сколько бы ни думала, ответы пугали.

Действия Сентьона Кельна можно предугадать и предложить нечто взамен.