Кельтский крест

Затем она присела рядом со мной, явно сгорая от любопытства:

— Какая вы худенькая, наверное, потому что долго были у пиратов?

Я неопределенно пожала плечами: действительно, на фоне большинства внушительных женских форм, я, со своим стандартным европейским тридцать восьмым, размером казалась худышкой.

— Скажите, миледи, пираты действительно жестокие? – не отставала Берта. Остальные слуги притихли, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Не знаю, — сухо обронила я, — мне не с чем сравнивать.

— Бедняжка,— Берта тяжело вздохнула, ее разрывала жалость.

— Наверное, тяжело оказаться вдали от дома одной-одинешенькой?

Понимая, что это – скользкий путь, я решила поменять тему разговора.

— Ваш хозяин очень гостеприимен, — словно невзначай заметила я.

— Малыш Алан? — встрепенулась хранительница замка. — Да, он всегда был добрым мальчиком. Вы бы видели, как он защищал своего брата перед старым герцогом: кулачки стиснет, бровки нахмурит…

Она улыбнулась воспоминаниям

— А сам герцог? – заинтересовавшись, я даже отложила лепешку.

— Милорд Десмонд?— Берта вздохнула. — Он – вылитая копия своей матери. Я-то приехала сюда вместе с ней. Помню, как она, бедняжка, переживала, отправляясь в незнакомый край… Так оно и оказалось…

— Что с ней случилось?

— Умерла родами вместе с ребенком.

— И тогда герцог женился на матери Алана? — уточнила я.

— С чего бы это ему жениться на ней? – презрительно фыркнула домоправительница, доставая с полки кувшин и две огромные керамические кружки. Интуиция мне подсказала, что там-то явно не молоко.

Разлив мутную жидкость, Берта протянула мне одну из них, я осторожно сделала глоток, на миг горло перехватило: там был самогон, настоянный на травах. Берта с удовольствием глотнула, резка выдохнула и продолжила:

— Старый герцог привез эту девку из похода, она мне сразу не понравилась: надменная такая, везде носом крутила и рассказывала, что она – женщина герцога, и это при живой-то жене! Сколько слез моя девочка выплакала…

Толстуха утерла слезу со щеки и подлила себе еще:

— Потом уж и детки у той родились, а у герцогини только один сын и был.

Старый герцог его не очень жаловал: дескать, щупленький и маленький. Но правда была в том, что жена-то ему была королем навязана, уж не знаю, за какие грехи-заслуги…— речь Берты становилась все откровеннее. — Вот он на моей девочке и её сыне все вымещал. За всю жизнь наследнику слова доброго не сказал, едва жену похоронил, отправил Десмонда к деду-коннунгу на обучение.