Кельтский крест

Охранники то и дело перекидывались комментариями, заставлявшими всех троих смеяться. При виде меня улыбки исчезли с их лиц. Таллорк нахмурился, а Олав бросил мрачный взгляд в сторону солдат.

– Миледи Айрин? Вы? – Алан изумленно смотрел на меня, словно увидел впервые. Я с запозданием поняла, что так и осталась в мужской одежде, принесенной мне Атли.

– Мне бы очень хотелось переговорить с вами, – я постаралась не обращать внимания на взгляды солдат, слишком пристально рассматривающих меня.

– Я вас слушаю, – вежливо отозвался Алан.

– Я говорила с Атли.

– Он опять дерзил? – вскинулся Алан.

– Нет, ни в коем случае! – торопливо уверила его я, — Но...

Я оглянулась. Ну конечно, почти все прекратили тренировку, старательно прислушиваясь к нашему разговору.

-Ал… милорд, — тут же исправилась я, — Может быть, мы поговорим в более спокойном месте?

Он кивнул:

– Конечно!

Он направился внутрь замка. Легко вбежал по лестнице и распахнул дверь.

– Здесь нам никто не помешает!

Я переступила порог и огляделась.

Комната, в которой я оказалась, резко отличалась от остальных. Полки для книг занимали почти все пространство, их корешки, украшенные тисненным золотом и драгоценными камнями таинственно поблескивали.

Около камина стояла резная деревянная скамья с цельными боковинами в виде орлов, наверняка, трофей из римской части Британии. В виде орлов были и ножки деревянного стола, стоявшего с расчетом, чтобы сидящий за ним, оказывался спиной к свету. А из окон виднелось бескрайнее море.

Подумалось, что человек, предпочитающий созерцать бушующую стихию, нередко видит в ней отражение того, что творится у него на душе.

Алан подошел ко мне, стал рядом, тоже смотря на белые буруны волн. Краем глаза я заметила, что он не стал закрывать дверь.

– Вам нравится смотреть на волны?

– Иногда. А вам?

Алан с усмешкой покачал головой:

– Нет!

– Тогда кто? – я запнулась, пытаясь задать вопрос, но собеседник и так все понял:

– Десмонд. Это его любимая комната.

Опять этот таинственный герцог!

Мне представилось, как он сидит за столом и что-то пишет, чуть наклонив голову.

Перо методично скрипит о пергамент, пепельные кудри падают на лицо. Он откидывает их, запечатывает пергамент и подходит к камину. Облокотившись на стену, он долго смотрит на огонь. О чем он думает в тот момент? Об ответственности, лежащей на его плечах? О проклятии, преследовавшем весь род? Отблески пламени вспыхивают на его лице, превращая в гротескную маску.