Колыбельная Жар-птицы

— от такой наглости девушка начала злится. До этого она была в смятении и не могла совладать с собой, но теперь эти властные повадки знатного ловеласа начинали выводить её из себя. Хоть его светловолосая прическа была очень мягкая и приятно щекотала кожу, но что-то в сердце Марисеф отторгало происходящее. От принца дурманяще пахло эфирными маслами цитрусов, ванили и еще чем-то едва уловимо сладким и в то же время свежим, но девушка была достаточно раздражена, чтобы не поддаваться на его провокации. — Я понимаю, что стоит кронпринцу поманить, и любая девушка тут же падет к его ногам.

Но я не из их числа. Пусть вы и привлекательны, но это не повод для подобного бесцеремонного поведения. Я думала, что принцу манеры должны были привить с детства, причем, весьма с раннего возраста.

— Ты говоришь, как моя няня, — в голосе Ситвиана звучала легкая улыбка. — Как приедем, отпущу. Ты теплая и приятно пахнешь. Так уютно... Если продолжишь стоять на своём, то я не отпущу тебя вовсе. Будешь моей персональной подушкой!

— Избавьте меня от подобной перспективы! Вам служанок мало? Или дворянки наскучили? Судя по вашему поведению, вас не одна такая "подушка" ожидает во дворце, — пытаясь спокойно ответить Марисеф, но её злость и раздражение начинали выплескиваться.

Принц первым кроме матери кто вот так её обнимал и это притом, что он привлекательный мужчина. Хотя его достоинства для Марисеф заканчивались внешностью, он остается кронпринцем. Что бы ни случилось, Марисеф должна себя контролировать, ведь если она в попытках защититься навредит единственному принцу этого королевства, её могут казнить за покушение на жизнь члена королевской семьи.

— А ты ревнуешь? — спросил принц пристально смотря в глаза девушки. В это мгновение его взору открылась удивительная картина, точнее он только её осознал. На его коленях сидела хрупкая девушка, смущенная настолько что еще немного и забьется в истерике, все её лицо пылало настолько, что даже уши были красными. Её янтарные глаза были на мокром месте, а губы слегка подрагивали.

Он не знал, ревновала ли девушка. Судя по всему она, скорее всего и сама не знала. Но в этот момент Ситвиан решил для себя, что больше никому не позволит видеть ее такой.

— Нет! Я. Почему я должна ревновать? — ее голос был на удивление спокойным. Принц невольно улыбнулся ведь этот диссонанс внешнего вида и голоса казался ему весьма милым и забавным. — Не дразните меня ваше высочество.

Каждое слово, словно гвоздь вколачивалось в сердце Ситвиана.