Колыбельная Жар-птицы

Единственное логичное, что пришло в голову это то, что за ней прислали для снятия мерок в поместье. Рыцарь наблюдающий за этой девушкой в этот момент подумал, что стоит рассказать об этом принцу и исчез. Дорога заняла на удивление немного времени. Менее чем через полчаса Марисеф сидела в кабинете своего отца и слушала его историю. Было видно что ему было сложно рассказывать ей некоторые подробности. А о других было неприятно даже вспоминать, но он рассказывал все без утайки.

— Почему я должна вам верить? — спокойно ответила девушка, после рассказа.

— Помнишь те письма, которые передала страже у ворот? Можешь их прочесть, если хочешь, — герцог достал из тумбы стола шкатулку для бумаг и передал девушке. — Не веришь, мне поверь ей.

— Я-Я прочту, — вздохнула девушка. Она взяла шкатулку и достала письма. — Мне начать с самого старого правильно? Если мне не изменяет память, мама писала их раз в год и запечатывала как раз на мой день рождения. Странно видеть их снова открытыми.

В голосе девушки слышалась грусть.

Она аккуратно взяла первое письмо и начала бегать глазами по строчкам. Сначала её глаза округлялись от удивления, а в итоге наполнились слезами. Письмо за письмом Марисеф вспоминала счастливую жизнь с матерью и ее ужасный конец. Чувство вины, за то что она не могла ее исцелить с новой силой начало наполнять сердце болью всё сильнее с каждой новой прочитанной строчкой.

— Я понимаю, что в это все сложно поверить. Но я действительно искал её и стал опускать руки лишь пять лет спустя после её исчезновения, — голос герцога дрогнул.

— Я так и не смог исцелить своё разбитое сердце и найти другую женщину на роль герцогини. Мне даже в голову не пришло, что она могла изменить фамилию на фамилию своей гувернантки.

Марисеф дочитала и молчала, сдерживая слёзы пыталась совладать с точкой которая рвалась наружу. Герцог не сдержался и коснулся плеча дочери, успокаивая её.

— Ты можешь не сдерживаться, я понимаю что эти раны еще не зажили и я к сожалению не могу их исцелить, — заботливо произнёс Антори.

Марисеф после этих слов взвыла в рыданиях. На неё словно из ведра выплеснули всю боль, что она пережила последний год жизни ее матери. В один момент герцог ее поднял со стула и прижал к себе, как самое большое сокровище, которое у него есть. Ему казалось что она еще совсем маленькая девочка, которая нуждается в защите и опеке отца. Но даже так Антори осознавал это скорее желаемое чем реальность.