Мирослава в стране чудес или в мире животных

Для парня деревня и город были всем миром, а мама и сестра единственными существами, которых он любил. Он вырос молчаливым, замкнутым, но рассудительным.

В тот роковой день, когда он выехал снова в город для торговли, Тэн не мог предположить, что мир его перевернется! Перевернется настолько, что он окажется один на целом свете! Зачем жить без мамы и сестры? Я не могу…

Слово «академия» от незнакомцев, появившихся в деревне во время катастрофы, заставили меня вспомнить слова матери. Она так хотела, чтобы я отучился.

И кто бы знал, что это решение исцелит меня и приведет к новой семье.

- Но наставница Янина! За что же наказала нас Карэль? – прозвучал звонкий голос малышки Зельды.

- Наша сила и наша слабость в чувствах. Жрицы тоже живые. Мы чувствуем, мы любим, и нам больно. Порой боль настолько сильна, что затмевает то единственное в нас, что стоит на страже и не дает нам разрушить этот мир… боль затмевает разум. Разум словно оковы, преграда, которая не дает вырваться чувствам, но какие оковы могут быть у совсем юной жрицы… Наказав, богиня так же оградила нас от ошибок юности.

Инициация происходит лишь тогда, когда девушка готова принять силу жриц.

- Но зачем же тогда получать второе имя?

- Мало быть сильной, нужно быть и ведающей. Знания не менее важны, чем сила. Книга жриц написана на особом языке, которую способны прочесть лишь те из нас, которые благословлены и одарованы именем.

- А ты свою книгу подаришь мне?

- Нет, малышка. Моя книга предназначена для другой…

- Для кого? Наставница Янина! Но ведь у вас нету детей…

- Нету, но это не означает, что я не могу отдать книгу другой жрице.

Я отдам ее той, которой нет еще на нашем свете. Той, которую нарекут из пепла восставшей. Эбхалин…

Пламя в последний раз обожгло, после чего все резко прекратилось. Лишь красные глаза напротив не желали гаснуть.

Глава 10

"Все эти вещи, ради которых я готов умереть, просто ничто по сравнению с теми, ради которых я хочу жить".

Доктор Кто.

- Мира? – Осторожно позвал меня Аттано.

Я смотрела в эти глаза, но не видела ничего, пытаясь уложить память о жизнях тысячи жриц. Их знания, их судьбу, их прожитую жизнь. Разом я постарела на многие века, но осталась прежней. Осторожно оттолкнув горца от себя, я медленно повернулась назад. Надо мной возвышался плоский монолит, испачканный моей кровью, а рядом стояли другие такие же огромные камни. – Ты ранена! – Заметил Аттано.

- Пустяки. – Прокаркала я, обходя огромный камень и рассматривая поляну.