Грешным делом

Им не по восемнадцать, чтобы такие стрессы переживать. Да и сейчас не уверен, что нужно признаваться, что знаю правду. Ладно, в документах ещё круче сюрприз нашелся. Особняк купца Симакина типа моя недвижимость. В архиве так удивлялись, что нашелся кто-то из рода Симакиных, так удивлялись, что рассказали семейную легенду.— Про клад в подвале? — Серега оживился.— Вспоминаешь, куда засунул перфоратор?— А я не забывал. В гараже лежит.— Не, там история для твоей жены, сплошная драма и романтик.— Понятно, розовые сопли. А большой там дом-то?— На фото как обычный коттедж, ну может чуть повыше.

— Может, съездим, посмотрим?— Там забор.— И когда нас это останавливало? — Серега намекал на веселую юность, вылазки на соседскую дачу за яблоками и напакостить вредной соседке.— Да ладно, за того гуся Петровна получила первый приз и прославилась на весь район.Серега заржал, Савва ухмыльнулся. Идея раскрасить щипучую и шипучую птицу была, конечно, Савкина. Они накормили гуся хлебом с пивом и разрисовали мертвецки пьяного Мартина под попугая. Фотографии отправили в газету. Через три дня приехал корреспондент, потом был какой-то дачный конкурс, грамоты, награды, зависть соседей и пять килограмм шоколадных конфет «мальчикам».— Я сомневаюсь, что здесь все обойдется сладостями. Съезжу сам, первый раз дочь должна увидеть отца живым, — Савва продолжал балагурить.— Думаешь, так серьезно?— Сколько стоит такой домик в центре Петербурга, навскидку?— Офигилиард.— Вот и я о том же.

***

С дверями в присутствии «создания иного порядка» творилось что-то невообразимое — открылись сами и в подъезд, и в квартиру, Ева осторожно зашла, думая, что будет говорить, если вдруг вернутся хозяева.

Лукерья негромко поздоровалась и оказалось, что в прихожей они стоят уже втроем. Маленький косматый человечек исподлобья глядел на Еву, пока Луша что-то шептала ему на ухо. Для этого ей пришлось сложиться почти вдвое, что выглядело не комично, а жутковато. По-прежнему молча Антип вытянул руки вперед и начал «рисовать» круги. Стенка, перед которой он делал странную зарядку, стала таять. Перед ними, словно на сцене, появились Маргарита Гавриловна и Алик. Судя по накрытому столу и переднику с кружевами, в который нарядилась свекровь, в доме был праздник. Стараясь не запачкаться, она нарезала запеченную индейку. Евин муж кушал бутерброд с икрой и прихлебывал пиво из запотевшей бутылки. Несмотря на деликатесы, выглядел Алик мрачным.— Сыночек, тебе положить ножку или крылышко?— Крылышко, позажаристее.