Грешным делом

Пешком дошел до Петербурга и, мало того, что узнал о пропаже любимой, он узнал, где она исчезла. С отцом после таких новостей разругался, из дома ушел. Деньги у него были, мать отдала часть своего приданого. Нашел сына, смог забрать себе. Белинские, кстати, повели себя более благородно. Василий так и не женился, растил ребенка один. Ну, вроде как экономка какая-то была, дом вела, но официально жену в дом он так и не привел. Что стало с Лукерьей, никто не знает. Самоубийство отрицали. Купец божился, что молодую графиню пальцем не трогал.

Ему не верили, но доказательств, что он убил, не было. Поговаривали, что Луша могла пойти мстить. Девица росла с братьями, умела фехтовать, дралась хлеще крестьянских детей. По слухам, здесь есть тайный ход в стенах, из подвала в господскую спальню. И это единственное место в доме, где не искали Лукерью. Видимо, потому что не знали, существует ли он на самом деле, и если да, то как в него попасть.

На этих словах тетка завыла и повалилась на пол. Она рыдала в голос и не могла остановиться минут пять.

Замолчала так же внезапно, как ударилась в истерику.

– Развяжи, покажу.

Это был риск, но что-то в голосе призрака заставило Еву поверить. Она размотала веревку.

В подвал троица практически бежала. Дверь, как обычно, открылась бесшумно. В зальчике с низким потолком стояла пара сломанных стульев и сундук. Стены были из кирпича, на каждом красовалось рельефное изображение дикого зверя или птицы.

– Вот эти два кирпича и есть ключи. Мне дед показал.

С конем открывает дверь на улицу, с кошкой – потайной ход в спальню, – тетка нажала на кошку и открылся проход. Савва включил фонарь и в круг яркого света сразу же попал ворох темного тряпья. Ева вскрикнула.

– Что такое?

Девушка зажала рот рукой и показала дрожащим пальцем чуть выше кучи тряпок. Он присмотрелся. На ступеньке лежала рука, сжимающая револьвер. Лукерья молчала. По её щекам текли слезы, оставляя широкие мокрые полосы.

– Я все вспомнила, – безжизненным голосом произнесла она.

***

– Очнулась я в потайном ходу, над своим телом, с единственным чувством, что должна отомстить. Толком не помнила, кто я, не помнила за что. Поняла, что стала призраком и решила, что мстить должна за свою смерть. Сначала держалась на ненависти. Потом получила тело. Первое было кошачьим – в переулке извозчик задавил кота. В нем нельзя было оставаться долго, звериные инстинкты затмевали разум. Потом получилось попользоваться местной сумасшедшей.