Многое навсегда

Родителей, по его рассказам, он помнил плохо – совсем был крохотный, когда они погибли на авиарейсе из Адлера во Внуково в далеком семьдесят втором.

Самолет рухнул в море. Их, да и многих тогда не нашли. Половина пассажиров – без вести пропавшие. Года три, наверное, мальчугану исполнилось. Был он тогда с бабушкой в деревне под Тулой, но и вот еще совпадение: в тот же самый день от известий старушку хватил удар, после чего она в себя уже не пришла и за неделю-другую тихо ушла в мир иной. Сохранилась лишь одна старая фотография, где вот карапуз Алексей, а вот – бабуля.

А про детский дом он вспоминать не любил. Такова была семейная легенда, в свое время регулярно обсуждаемая ее родней.

Виктор протянул Карине открытую ладонь. На ней лежал небольшой серебряный кулон-ладанка, внутри которого виднелась малюсенькая, явно потрепанная временем мальчиковая фотография. Тоже черно-белая в желтых разводах.

– Это его фото. Только очень плохо видно, – как-то совсем тихо произнес Виктор и замолчал.

– Вторая, – уголками рта улыбнулась Карина и достала из сумочки пачку фотографий. Быстро разыскала карточку, столь резко отличающуюся от их общих, цветных, и повторила: – Вторая… Похожи, наверное. Но как это может быть?

– А еще у нас сын. И дочка трех лет есть – Викуся. Значит, ваша маленькая племянница, – совсем не к месту высказал свои мысли новый шурин, но опомнился и пояснил: – Сейчас попробую все объяснить…

Понемногу фантастика стала казаться более реалистичной, но все еще напоминала череду совпадений и сюжетов для сериалов.

Как-то по-свойски шмыгая носом и регулярно вытирая большим клетчатым платком пот со лба и затылка, Виктор начал свой рассказ:

«Дело в том, что моя и Лешина мама – Елизавета Васильевна, а тогда только лишь его – я-то родился много позже, не погибла. Когда его родители покупали билеты в тот раз, то рядом мест уже не оказалось. Вот так и сидели. Отец Леши – в носу фюзеляжа, а мама наша в хвосте. В первой половине дня небо страшно затянуло, но к отлету уже более-менее распогодилось.

Вылетали они вечером, около полвосьмого, и видимость была километров пять – вполне достаточно для любого пассажирского рейса. Их Ил-18 в тот день, по сути, только взлетел, да что взлетел – оторвался от взлетной полосы в сторону моря.

Дурной славой аэродром Сочи не пользовался, но и восторгов у пилотов не вызывал. С одной стороны, горы, с другой – вода, а, значит, взлет и посадка только через акваторию.