Декабрь

Я бы дала тебе возможность такую. Даже тогда, когда вы баловством занимались, статуи Стражей делали, я помогла, дав возможность почувствовать силу свою. А ты все равно сопротивляешься.

- И остаться одна одинешенька в целом мире? Нет, не хочу, - Настя потерла свои ладони, чувствуя, что с каждой минутой, начинает замерзать все больше и больше. - Скажи, как зовут тебя? - неожиданно перевела она тему разговора.

- У меня нет имени, - безразлично ответила элементаль.

- Как так?

- Я просто частичка Силы, мне оно ни к чему.

- Ничего не понимаю, - обескуражено покачала головой девушка.

- Просто твои способности спали до поры до времени, - терпеливо начала пояснять ледяная девушка. - А когда время пришло, они проснулись, и появилась я, отделившись от основного потока Силы, но, не утратив связь с ней.

- Ты так говоришь, словно это что-то общее, что есть везде, - засомневалась Настя, что правильно все поняла.

- Так и есть, - согласно кивнула головой элементаль.

- Никогда не думала об этом, - пристально посмотрев на своего двойника, задумчиво ответила Настя.

- Ты еще о многом не знаешь. Все придет со временем. Но сейчас тебе нужно возвращаться. Поди уж совсем замерзла.

Почувствовав, что еще немного, и она исчезнет из этого странного места, Анастасия неожиданно светло улыбнулась.

- А знаешь, я назову тебя Ледой. И в следующий раз, когда приду к тебе в гости, мы обязательно поболтаем подольше.

Когда Настя исчезла из мира, созданного ледяной элементалью, та еще долго смотрела туда, где совсем недавно стояла ее собеседница. Наконец, неопределенно хмыкнув, она пробормотала:

- Странная ты. Еще и имя мне дала. Зачем? Но я подчинюсь и буду служить, как ты того хочешь, до тех пор, пока...

Недоговорив, элементаль исчезла. И только по холодному воздуху еще долго разносился мелодичный перезвон, складываясь лишь в одно слово.

Проснувшись, Настя еще долго лежала, не шевелясь и вспоминая свой сон странный. Почему-то Леда, хоть и говорила порой страшные вещи, очень понравилась девушке. Было в ней что-то такое знакомое и родное, от чего уж невозможно отказаться.

Когда девушка, наконец, покинула комнату свою, с ее губ все не сходила довольная улыбка. Даже Пушок, все еще обижающийся на Настю, вызывал лишь умиление.