Декабрь

А по щеке слезинка скатилась, на ходу заледенев, да льдинкой малой на халат упала. Подняла ее девушка, к лицу поднеся, да залюбовалась переливами ледяными. А когда присмотрелась повнимательнее, в самой глубине слезинки заметила, словно вихрь снежный застыл. Подивилась Настя чуду такому необычному, а что делать с ней, и не знает. А как стук в дверь раздался, спрятала в кулачок, словно опасаясь, что отберут.

- Настенька, можно к тебе? – раздался приглушенный голос.

- Заходи, Снеж, - отозвалась девушка, поудобнее усаживаясь в постели.

И только когда Настя увидела, как снежный человечек вносит полный разной еды поднос, поняла, как же она проголодалась за это время. Быстро встав с кровати и поправив халат, заодно спрятав в карман свою слезинку, она прошла все к тому же креслу, стоящему около окна. Пододвинув к нему низенький столик, принялась помогать расставлять на него тарелки и чашки. В этот раз Снег Снегович расстарался во всю, пытаясь угодить спутнице Декабря.

- Как ты себя чувствуешь, Настенька? – спросил Снеж, выставляя блюдо с запеченной рыбой.

- Хорошо, не стоит волноваться тебе, - ответила Настя, принюхиваясь к пирожкам. – Посидишь со мной?

- Конечно, посижу, - согласился снеговичок, убирая поднос и пододвигая себе пуфик. – Испугала ты нас всех знатно. Переживали за тебя. Да уж что об этом вспоминать.

- Действительно, пустое это, - согласилась девушка, принявшись за еду. – Ты уже знаешь, что во мне магия ледяная проснулась?

- Как же не слышать! Все знаю, милая. И то, что сила у тебя появилась, и про то, что заледенела изнутри, - жалостливо глянув на нее, поведал Снеж.

А Настя лишь глаза отвела, почему-то не желая говорить снеговичку, что совсем не хочет вновь становиться такой, как прежде. Как бы ни притупились ее чувства сейчас, а все ж неуютно ей стало. Слишком радостно светились глаза-бусинки, слишком много было уверенности и затаенной надежды в тех словах. Да только и Снеж не дурак был.

- Неужто не хочешь чувства назад оживить, от ледяной преграды избавиться? Почему так?!

Вздохнула Настя, поняв, что не избежать разговора тяжелого, отодвинула тарелку от себя, да в свой черед спросила:

- А зачем? Тогда я слабая была, только и делала, что плакала и переживала за всех. А теперь, когда обучусь всему, смогу Декабрю помощницей стать.