Демон тринадцатого месяца

- За подобное богохульство четвертуют! - фальцетом выкрикнул другой Хранитель-старикашка и требовательно уставился на Главу.

Глава глухо закашлялся и все вежливо переждали его приступ. Третий мастер услужливо подала дафу платок и когда тот не спеша принял его, с видом победительницы взглянула на изящную девушку.

- Богохульство? - надменно переспросил Глава и брезгливо уточнил: - Вы предлагаете мне четвертовать лекаря за то, что он дал возможность выжить раненным?

- Но разве его методы лечения не преступны? - запальчиво возразил вредный дедок, еще не остыв от спора.

Ли Мин напряглась, уже прокручивая в уме планы спасения своих старичков от казни и бегства с ними из клана.

- Разве посмею я перечить решению мудрейших, - тихо произнес Глава капризно поджав пухлые губы и не без ехидства уточнил: - Так лекарь должен быть сурово наказан за свое ужасное злодеяние - спасение солдат клана? Стало быть я должен буду мужественно переносить отсутствие лекарств, которые готовит мне ныне этот преступник, как и вы свои приступы подагры, Третий Хранитель? О, не принимайте во внимание подобные пустяки, - и опершись на руку милой девушки, Глава покинул площадь в сопровождении Третьего мастера.

Ли Мин огляделась на возмущенно перешептывающихся людей, бросавших недобрые взгляды на Хранителей, а возле лекаря и мага встала стража клана с явным намерением помешать исполнению несправедливого приговора. Наконец, из толпы степенно вышел Старейшина деревни, что направился к Хранителям.

Значит, не только ей показалось, что слово «мудрейшие» у Главы прозвучало как «полные кретины».

Более решительного и ясного «нет», сказать было невозможно и Ли Мин ушла из Поместья со спокойной душой. М-да, задохлик Глава, конечно, отстоял ее старичков, но Ли Мин не хотелось, как-нибудь ненароком, попасть под его убийственную иронию.

Ни в этот вечер, ни в следующий она не показывалась в доме стариков. Ей было не по себе, что учитель чуть было не пострадал из-за нее. Зато на утро третьего дня он сам появился в пещере и отругав ее за лень, велел идти собирать мяту, кипрей репешок, спорыш и хвощ.

Ох, как бы чего не позабыть!

А тем временем в Поместье случился переполох. После обеденного риса Глава вошел в кабинет и остановился. Доносящийся из сада аромат жасмина перебивал другой, более резкий запах. Посмотрев на палочку благовоний источающий дымок на его столе, Глава прикрыл рот и нос рукавом.

- Дафу, - окликнули его и резко обернувшись, он увидел Третьего мастера, приближавшуюся к нему.