Демон тринадцатого месяца

Дочь казначея была честна с собой, зная, что заступилась за ученицу лекаря не потому, что непременно хотела спасти ее, а впику Третьему мастеру.

А дело было так.

После судилища над Ли Мин, Ли Ло, заметив знак, что украдкой подала Ся Гэ своим подчиненным, уводившим осужденную, тот час обратилась к Главе:

- Господин, вас всегда отличала справедливость и не настолько вы жестокосердны, чтобы за незначительную провинность, карать свою подданную как за тяжкое преступление.

- Вы о чем? - поднял на нее утомленный взгляд Глава.

- Ученица лекаря - смутьянка! Она выказала свое неповиновение, призывала к открытому мятежу против вас, - тут же встряла Третий мастер, которую распирало от гнева. - Это не провинность, это преступление!

- Господин, - поспешила ответить на невысказанный вопрос дафу Ли Ло, игнорируя выпад Ся Гэ. - Какие угрозы могут представлять сказанные в запале слова девчонки?

Глава нахмурился, силясь понять о чем вообще спорят эти двое.

- Ученицу лекаря следует хорошенько наказать за ее дерзость! - гнула свое Третий мастер.

- Но не кажется ли тебе, сестрица, что заключение в Казематном ущелье на сутки слишком суровы для, пусть и дерзкой, девчонки. Она не продержится и четверти часа.

- И поделом ей!

- Она до сих пор в Казематном ущелье? - тихо изумился Глава. - Разве я не велел просто показать ей его для устрашения? - повернулся он к Третьему мастеру.

- Но... - начала та.

- Немедленно освободить ученицу лекаря! - последовал едва слышный, но твердый приказ.

За Ли Мин послали стражника и пока он не вернулся в зал Небесной Справедливости там стояло гнетущее молчание.

- Глава, - доложил стремительно вошедший стражник. - Ученица лекаря жива, но просит оставить ее в Казематном ущелье еще на полчаса.

- Вот как? - озадачился дафу, поняв, что устрашение Казематным ущельем ничуть не подействовало на дерзкую и ровно произнес свой приговор:

- Казематное ущелье не признало ее виновной, ведь оно губит лишь действительно людей порочных и убийц.

Ни дафу, ни Ли Ло, ни Ся Гэ не догадывались, что Ли Мин нещадно корила и казнила сама себя. Вот как так получилось, что она отметилась здесь, где только можно. Или еще не везде? Ведь зарекалась никуда и ни во что, не влезать! Ну, что с дуры возьмешь! Известно ведь, что кретинизм не лечиться. Ли Мин шла к своей пещере, не заходя к старикам, хотелось побыть одной. Но у начала тропы ее ждал Второй мастер.