Лабиринты Флау

А напротив кровати пустое место закрыла большая картина. Магическая, живая. Море, скалистый берег и белоснежный маяк над обрывом. Картина эта жила своей жизнью: солнце вставало и садилось, иногда налетал шторм, море меняло свой цвет от бирюзового до непроглядно-чёрного, в окошке маяка загорался свет, а в небе парили чайки. От картины исходили звуки и запахи. Особенно Флау пробирало от приближения шторма. Засветив огни в прикроватных светильниках, укутавшись в одеяло с головой и обняв подушку, Флау могла подолгу смотреть на эту картину.

В душе у неё всё переворачивалось, порой становилось тяжело и грустно до слёз.

И всё же её драгоценное убежище не было настоящим, ведь комната по-прежнему была частью поместья носферату Рэста. И он не давал об этом забыть…

Демон появлялся всегда внезапно и незаметно. Флау могла обнаружить его как у себя за спиной в любой части комнаты, так и сидящим на кровати, на стуле, у балкона, у ширмы. И каждый раз он являлся будто только за тем, чтобы посмотреть, насколько Флау изменила спальню в этот день.

Хозяин не показывал ярости или недовольства, но непременно должен был прикоснуться ко всем приобретениям — новым вещам Флау. Погладить подушки, посидеть за столом, выдвинуть каждый ящичек туалетного столика и всюду сунуть свой нос. Полапать все статуэтки, шкатулочки и прочую мелочёвку. И обязательно высказать Флау своё мнение, которым доводил её до кипения.

— Никак не могу понять, тебе больше нравится узор в полосочку или спиральки?

— Разве это так важно?

— Спиральки на фоне полосочек?

— Каляка-маляка, но такая, какую ты себе и представить не можешь! Это всё?

— Ты будешь собирать фигурки животных? Хочешь, я сделаю для тебя лань? Или большого оленя? Или…

— Не надо, мне и одного животного хватает.

— Какого?

— Большого оленя…

«Не трогай мои вещи! Не говори со мной! Мой рабочий день давно окончен! Убирайся к себе!» — хотелось кричать во весь голос.

Как-то Флау едва не поседела. Без счёта просидев перед зеркалом, примеряя украшения от тоски, она вдруг заметила в зеркале же, что не одна.

Рэст сидел на кровати и внимательно смотрел на картину, на которой бушевал шторм. В тот раз он ничего не сказал и исчез так же тихо.

В другой раз Рэст заявил:

— Ты могла бы мне сказать, что хочешь, чтобы тут стало так и так, и я бы всё сделал. Но ты всё исправила и переделала сама. А ещё поставила эти ширмы. Заслоны, баррикады. Ты словно готовилась отражать нападение. Но в моем доме безопасно. Зачем всё это?

— Потому что. Я. Так.