Лабиринты Флау

От накатившего чувства неловкости захотелось накрыться скатертью или пледом. Рэст внимательно её изучал, а Флау едва не закрылась руками — у неё горели щёки, уши и шея.

«На что это я его вдохновляю? Врёт ведь…»

Почему-то стало ужасно стыдно за нападение на него, предательство и вообще за желание обвинять Рэста во всех своих бедах. Наверно, она была близка к тому, чтобы простить его — одинокого носферату, странноватого, всё ещё непонятного, навевающего жуть, но вместе с тем показавшегося ей почти трогательным и — смех да и только! — честным.

— Ах да, ещё потрошительница моих врагов, — добавил он и мягко рассмеялся.

— Потрошительница… Это я умею. Смотрительница… Это я тоже могу, — сбивчиво забормотала Флау, отведя взгляд — ни сил, ни спокойствия, ни храбрости смотреть Рэсту в глаза у неё не осталось. Лучше бы не спрашивала и дальше считала себя питомцем. — Слежу за поместьем, обсуждаю с тобой ремонт и хозяйство. Защищаю тебя. И… вдохновляю своей красотой? — решившись, спросила она и криво усмехнулась.

— Всё верно.

— И кормлю своей кровью.

— Конечно.

«Тогда почему ты пьёшь кровь из хранилища, а не мою? Это поощрение? Я не против, но… Что ты такое, Рэст? Кажется, ошибусь и утону в тебе... Но не погрузившись на дно, я ничего не узнаю. Только и тонуть страшно, и нырять. Ты ведь с лёгкостью меня сожрёшь и всё... А все эти слова… пустые слова».

Растеряв колкости, которые придумывала весь день, Флау наконец откупорила пузырёк и выпила почти залпом.

В гостиной ей стало тесно, ещё теснее было в груди, а в голове и вовсе царил кавардак и что-то громыхало.

У крови был странный привкус: яркий, терпкий, от него чуть вязало язык. Послевкусие сладковатое, будто бы с нотками глупости и одновременно отчаяния. Чья это кровь?

На этикетке красовалась надпись: «Кровь отчаянного авантюриста».

«А ведь я та ещё дрянь. Хочу вернуть утраченное, хочу чувствовать, хочу быть человеком. И по-прежнему думать не хочу, откуда берётся эта кровь.

Просто пью её. Пока кто-то может в этот момент страдать… сидеть в застенках и существовать единственно затем, чтобы кормить демонов-кровопийц».

Флау передёрнуло и она отставила пузырёк на стол. Слишком порывисто — он упал со стуком и откатился к краю, но запнулся о складку тёмной скатерти. Осознание пришло, как гром:

«Я… слишком быстро свыклась… смирилась…»

— Сегодня можешь ночевать у себя.

Флау вскинула голову, с тревогой уставившись на Рэста.