Ангел - наблюдатель

– Он считает, что мы должны их игнорировать – до тех пор, пока не возникнет реальной угрозы. Но ведь когда она возникнет, может быть уже поздно! А он просто боится ставить в известность своего руководителя о том, что у него проблемы появились! А вот у Анабель руководитель – женщина, мне кажется, что она скорее поймет…

– Танья, – остановил я ее жестом, – а тебе не кажется, что он может прав? Ты ведь не хуже меня знаешь, что у них там не приветствуется повышенный интерес к делам других подразделений.

– Знаю, – огорченно вздохнула она. – И ни в коем случае не хочу Анабель никаких неприятностей доставлять. Ты просто передай ей мои слова, а там уж – как она решит. Если о детях нельзя разузнавать, то, может, хоть что-то еще об этих наблюдателях выяснить? Не может быть, чтобы к ним подхода не нашлось! Хоть что-то – самые незначительные подробности! – все равно это будет больше того, что есть у нас сейчас. – Она чуть наклонилась вперед, с отчаянием вглядываясь мне в лицо.

В этот момент раздался звонок – приехал Анатолий с Тошей, Галей и ее девочкой. Танья тут же вскочила и с преувеличенным оживлением заговорила о преимуществах общественного транспорта: машина, мол, комфортнее, зато метро – надежнее, вот и мне удалось немного раньше приехать. Анатолий хмыкал, переводя подозрительный взгляд с нее на меня, Тоша нервно стрелял глазами по сторонам – одна только Галя ничего не замечала, гордо представляя мне свою дочь.

Я с удовольствием воспользовался этим, чтобы избежать необходимости либо подтверждать, либо опровергать слова Таньи.

И, лишь глянув на малышку, больше не мог отвести от нее глаз. И дело даже не в том, что она была невероятно красива – темноволосая, с огромными изумрудными глазами, с ровным, изящным носом и тонко очерченными яркими губами, с бархатистой кожей чуть оливкового оттенка – если природа не вздумает сыграть с ней злую шутку, в будущем из нее получится совершенно неотразимая женщина.

Но главной составляющей этой неотразимости была (и, как я понадеялся, останется) отнюдь не внешность.

Во всем ее облике было нечто такое, что сразу же вызывало непреодолимое расположение к ней. Я так и не смог определить, что это было – открытый, приветливый взгляд, ослепительная улыбка, гордая посадка головы, уверенные манеры бесконечно любимого существа?

В отличие от Игора, она не потеряла ко мне всякий интерес, как только завершился обряд знакомства.