Cursed: cold embrace of the wind.

Я вдыхаю такой теплый, но свежий запах утра, слышу как шуршит одеяло, когда я сажусь. Такое приятное постельное белье. Пахнет лавандой. Или сладкой травой... Не знаю. Но этот запах такой умиротворенный, и все здесь такое спокойное и не торопящее. На секунду мне даже кажется, что время остановилось. Как же я давно не чувствовал себя хорошо.

Встаю с кровати, оставляя обнаженное тело Изабеллы таять под лучами солнца. Поднимаю с пола свои брюки, надевая их.

Её спальня такая маленькая и уютная. Здесь мало вещей.

Единственное на что я могу посмотреть — это фотографии родителей Изабеллы и её самой в дошкольном возрасте, а после вновь переключить свой взгляд на лежащую на животе девушку. Вспоминаю Хэни и её неровные родинки.

Вздыхаю. Провожу рукой по волосам.

Хоть я и решил отбросить все, что было назад, не думаю что нужно было так поступать с Беллой. Хотя, она же сама позвала меня к себе, сама предложила, настояв. Но все же где-то внутри я понимал, что это неправильно. Я не должен был так делать.

Не должен был, даже если она и является доступной девушкой.

Надевая рубашку я решаю уйти пораньше. Нет повода задерживаться здесь и дожидаться пока она проснется, тем более, когда меня ждет самолет в Берлин.

Вздрагиваю, когда вижу как девушка зашевелилась в постели. Видимо из-за того что я слишком шумно одеваюсь. Белла садиться и её сонное лицо с непониманием смотрит на меня.

— Чтоб ты знала, это просто секс, ничего больше.

Я предостерегаю себя от дальнейшего непонимания, наблюдая как после моих слов она приходит в замешательство и становится не много грустна.

— А, да, — через пару минут она все же подает голос. Садится, начиная одевать трусики. — Конечно, я же не дура. Я лишь подстилка на ночь... или ты ею был, ха?

Слышу в её голосе раздраженность, которой ранее не присутствовало, поэтому ничего не отвечаю. Поднимаю с пола плащ и перчатки, направляясь на выход. Я все расставил по местам, расставил точки, а значит и делать здесь мне больше нечего.

И когда я был уже у выхода, когда хотел опустить ручку двери, которая могла бы спасти меня, то Изабелла Милфорд резко схватила меня за руку, прижавшись к ней всем своим полуголым телом. И когда она делает это, то в чертах её лица мне мерещится Хэни. Та же безнадега, отчаяние и боль, скрывающаяся в каждой мелкой морщинке кожи.

И когда она делает это я слышу её тихий, игривый шепот:

— Я приду к тебе вечером?

Её глаза смотрят прямо в мои. Щурюсь.