Cursed: cold embrace of the wind.

Ноги начинают трястись, я чувствую, что теряю равновесие и могу упасть, но держусь, слабо пошатываясь из стороны в сторону. По затылку будто чем-то ударили. Голова начинает гудеть. Поднимаюсь по ступенькам, подмечая, что свет в доме не горит. Может её нет дома или она уже... Трясу головой. Звоню в звонок.

— Блэр Шейкмэн! — не громко кричу я, разглядывая мутное окошечко над дверью. Желудок сжимается от мысли о том, что она могла или может с собой сделать. — Тётя Блэр! Тётя Блэр, ты там?

Сердце уходит в пятки когда я слышу как то-то поворачивает замок на два оборота и приоткрывает дверь.

Через не большую щелку на меня смотрят два больших, обезумевших карих глаза. Свет на неё почти не попадает, но я могла сказать, что лицо её желтоватое, с шелушившейся кожей. Рыжие, короткие волосы были спутаны в непонятный комок. Как давно она не выходила на улицу, а?

— Вы — Блэр Шейкмен? — сжимаясь от паники, спрашиваю я. Глаза её были пугающими. Да и сама она не подавала доверия.

— Да. А вы по поводу счетов? Если так, то я уже позвонила, мою зарплату задерживают.

— она испуганно смотрит по сторонам.

— Нет, что Вы, — улыбаясь и махая рукой, отвечаю я. — Я ваша племянница — Рита Фоксингс. Моя мама ваша сестра — Саки. Она должна была позвонить и сказать о моём приезде, но, видимо опять забыла.

Я пытаюсь мило улыбаться, но выходит у меня, мягко говоря — хреново. Да и к тому же, разве я потяну на двадцать в свои семнадцать? Не знаю. Возможно это и так.

— Рита значит? Здравствуй, проходи, — она отходит давая мне пройти в дом.

Коридор был длинным, с нежно-персиковыми обоями, рисунком которых были квадратики. На полу был насыщенно-коричневый линолеум. Потолок был белым. Свет был выключен, только в конце коридора окошко освещало проход в другую часть дома. — Я устрою тебя в комнате моей дочери. Она всё рано уже не нужна. — сухо говорит Блэр, закрывая дверь на замок.

Уже пожелтевший халатик свисал с её плеч, оголяя кожу, и лишь туго завязанный поясок поддерживал его на худом теле.

Не знаю как давно случилась авария, но похоже она морит себя голодом. Пушистые тапочки кажутся слишком объемными на её ногах.

— Тётя Блэр, я знаю что произошло. И мне очень жаль, — я хмурюсь, говоря на полном серьёзе. Она смотрит на меня как-то растерянно. — Это очень сложно принять и продолжать жить, но ты, тётушка, сильная. И я верю, что ты справишься. Преодолеешь всё это и будешь жить дальше. И я приехала сюда помочь тебе справится с этим.