Чернокнижники выбирают блондинок

А вдруг я ошибаюсь в нем? Вдруг на самом деле он мрачное чудовище, похищающее невинных детей и приносящих их в жертву своему богу?

— Идем же! — Раус требовательно дернул меня за рукав. — Лютик, это не наше дело.

— Там ребенок, — медленно проговорила я, внимательно прислушиваясь к всхлипывающим звукам, которые доносились из-за двери. — Прости, Раус, но я не могу. Я должна проверить.

Брат мученически закатил глаза. Прорычал что-то неразборчивое, но, к моему удивлению, спорить больше не стал.

— Чур, я первый, — буркнул он и непреклонно оттеснил меня в сторону.

Сердце при этом кольнуло чувством признательности и любви к брату. Надо же, буквально только что он трусил один выйти из комнаты. А теперь желает защитить меня от неведомого.

Раус распахнул дверь, не дожидаясь моего ответа. Замер на пороге, пристально вглядываясь в непроглядный мрак, клубящийся в комнате. Шар висел над самым его плечом, но его свет словно выпивала тьма, властвующая здесь.

Затем Раус сделал шаг, еще один.

Шар не вплыл за ним. Он так и остался висеть над порогом, словно не в силах пересечь границу с мраком.

Я до боли прикусила губу, пытаясь разглядеть брата. Но все зря. Его фигуру тут же скрыла пелена непроглядной тьмы.

— Лютик! — вдруг услышала я его перепуганное восклицание. А следом — звук, как будто кто-то упал.

Ох, как мне сейчас хотелось рвануть наутек! Развернуться и кинуться прочь, не разбирая дороги. Выбраться из этого проклятого замка и провести ночь под открытым небом около озера. Такого родного и знакомого озера, где каждый корень дерева был мне знаком.

Но вместо этого я до боли стиснула челюсти. И шагнула в тьму, плескавшуюся за порогом.

Хотела бы я сказать, что при этом сохраняла здравость рассудка и отвагу. Увы, нет. Мое сердце трепыхалось где-то в районе пяток, грудь намертво перехватило спазмом волнения. Я даже дышать не могла — так мне было страшно.

Шар огня не последовал и за мной. И тотчас же я окунулась в мрак. Было такое чувство, будто я угодила в плотную стоялую воду. Каждое движение давалось мне с определенным трудом.

— Раус?

Имя брата вылетело из моих уст белесым облачком. Наверное, это было больше похоже на писк полузадушенной мыши.

— Раус? — повторила я, чуть не плача, когда не получила ответа. Сделала еще шаг — и зашипела от боли, наткнувшись на что-то очень твердое и острое.

Коленка неприятно засаднила, и что-то теплое пробежало по коже. Ой, как некстати! По-моему, я себе кожу содрала до крови.

И тотчас же в комнате что-то изменилось.