Врата Атлантиды

Дверь, словно от сильного порыва ветра, распахнулась и на пороге возникла запыхавшаяся рыжеволосая девчушка в голубом, уже успевшем высохнуть на солнце, платьице.

— Хэу!

Отец бросил на неё сердитый взгляд из-под густых кустистых бровей. Снэйл, сидевший напротив главы семейства, полуобернулся к вошедшей, предвкушая надвигающуюся бурю…

Упреждая все упрёки в её адрес, заслуженные и иные сиюминутные, сочинённые в порыве гнева, Эйли, улыбнувшись, как может только она, невинно произнесла:

— Я ещё с утра сбегала на ферму, принесла вам молоко и сыр … Вот, пожалуйста! И она поставила на стол глиняную амфору с широким горлом и большой свёрток домашнего сыра, благоухающего различными пряностями.

Необходимый эффект был достигнут — пристальное внимание изрядно проголодавшихся родичей к провинившейся девушке было моментально развеяно.

— Ну а потом, — продолжила Элеана. — Я решила немного прогуляться до центральной пристани, чтобы встреть вас там (о своей встрече с Фэйром Элеана рассказывать явно не собиралась).

Кстати, какого чёрта вы причалили не к ближайшей пристани, а, обогнув мыс, высадились у старого разрушенного причала?

— Ну, мы сегодня наловили … кхм, — Снэйл поймал на себе сердитый взгляд отца.

— Так было надо, понятно? — пробормотал брат, разворачивая свёрток с ароматным свежим сыром.

Эйли поспешно направилась к остывшему очагу, чтобы исправить свою оплошность и разогреть обед.

— Кстати садки с рыбой ждут тебя с нетерпением в яме на заднем дворе. Ты ведь не забыла, что с нею надлежит сделать? — хмуро промолвил отец.

— Да, конечно… — голос Элеаны несколько поник. — Вот только отобедаю и переоденусь. А вечером (голос Эйли снова наполнился привычными оптимизмом и стал жизнерадостным) я собираюсь пойти в Город, чтобы навестить мать…

— И заодно Авейман-хара, — ехидно дополнил её Снэйл.

— Ну, вот ещё! — возмущённо фыркнула Элеана, слегка порозовев своими щёчками. Этому упитанному телёнку и без того хватит развлечений; от него не убудет, если он немного и погрустит…

Солнце ещё только начало клониться к горизонту. После дневного пекла прохлада была как никогда приятна. Предвечерние тени стройных, вонзающихся в почти безоблачное небо, кипарисов тянулись к прибрёжным утёсам.