Врата Атлантиды

Он лёгкой неслышной тенью скользнул мимо них, с неодобрением покосился на рог Азельмара и стал подниматься по мраморной лестнице. Поднявшись на второй ярус, он прошёл по узкому коридору, украшенному коврами и великолепными картинами, и толкнул едва заметную дверь.

— Хэу, Учитель, — произнёс в уютную темноту знакомой комнаты вошедший.

— Входи, Сын мой, да пребудет с тобой полный покой и умиротворение. Оставь сполохи своих переживаний за пределами священного Круга.

Минуту он простоял в полной темноте, вдыхая прекрасный аромат благовоний, располагающих вошедших к откровенным беседам, и создавая внутри себя должную тишину.

Затем, кто-то из Братьев, зажёг факелы в этом небольшом зале и поспешно удалился через боковую дверь.

Учитель восседал в удобном кресле с высокой спинкой. Несмотря на отчётливо видимое серебрение у висков он выглядел весьма молодым и крепким человеком. У таких людей всегда трудно определить истинный возраст.

Может, ему было всего тридцать пять лет, а может и все пятьдесят. Учитель обладал суровым волевым лицом с выступающими острыми скулами и тонкими, никогда не улыбающимися, губами. Атлетически развитая фигура и широкие плечи свидетельствовали о том, что он не всегда служил в Храме. На нём была официальная для его ранга белая шёлковая мантия с красным поясом и нагрудным знаком в виде трезубца, пронзающего две волнистые линии.

Перед ним на столе стояли две чашки, наполненные каким-то горячим и ароматным травяным настоем, свитки папируса и серебряная статуэтка дракона с распущенными, поднятыми под углом вверх, крыльями.

Жрец жестом пригласил вошедшего юношу сесть и придвинул одну из чашечек гостю. Пригубив горячий напиток, юноша произнёс:

— Божественный напиток, Учитель. Он всегда напоминает мне о наших сокровенных беседах после занятий….

— В начале года крупнолистовой эйхелес был привезён с материка.

Теперь у нас большие запасы. А вот с талантливыми Учениками в этом году не так густо.

— Говорят, что Испытания становятся с каждым годом всё жестче?

— Дело не в экзаменах, — Вера в народе ослабевает. Из двадцати послушников только двое оказались достойными дальнейшего обучения в Храме.

Теперь, когда с ритуальной прелюдией было покончено, лицо Учителя снова стало жёстким и сосредоточенным.