Видящая

Посмотрев на свою собеседницу, Мел обнаружила, что та принялась судорожно креститься, а затем протирать салфеткой лицо.

Установившуюся на пару секунд тишину прервал оглушительный, напоминающий раскаты грома, смех. Этот дьявол во плоти так заразительно смеялся, что ей самой захотелось расхохотаться. Но бросив взгляд на отца, как-то сразу перехотела. А в душе все равно колыхнулась радость, хоть кто-то разделяет веселье от ее попыток пошутить.

- София, она это несерьезно, в самом деле, прекратите. А ты, - он перевел взгляд на Мел, - хватит нести чушь!

София сжала губы и зло посмотрела на шутницу.

- Мама, вы прекрасно сегодня выглядите. У вас новая прическа? – подала голос мачеха.

«Так вот откуда вода течет. Надеюсь, отец представляет, какой будет его жена буквально через пяток-другой годков». Блондинка кидала в ее сторону недовольные взгляды, при этом слушая родительницу с мнимой внимательностью.

- Спасибо, моя дорогая Анна. Я знала, что ты заметишь! – женщина попыталась улыбнуться. – Это мой незаменимый мастер, я тебе много рассказывала об этой прекрасной женщине, ее руки просто из чистейшего золота!

- Да, нам ее услуги пригодятся.

– И блондинка обернулась к Мелинде, брезгливо осматривая ее яркие волосы.

- Дамиан, раскурим сигару в моем кабинете? А дамы пока о своем посудачат, – отец вопросительно посмотрел на брюнета. Тотсогласно кивнул, отложил салфетку и встал из-за стола.

- Дамы! – он обвел всех взглядом, точнее всех, кроме нее, коротко кивнув головой.

Толстяк молча поплелся за ними.

Кажется, все мужчины спасались бегством от никчемных бабьих разговоров. Мелинда тоже бы с удовольствием сорвалась с места и убежала бы отсюда. Куда же подевалась Кайла? Мелинда начинала скучать по этой старушке.

- Мам! Ну, мам! Можно мне с ними? – захныкал маленький принц. Его родительница закатила глаза и отмахнулась от него. Мальчик насупился, и Мелинде вдруг его стало жалко: со стороны казалось, что его матери-красавице совершенно нет дела до собственного чада.

Как здесь жила ее сестра? Может, хоть к ней тут и лучше относились, но пока она не могла себе этого представить.

Мелинду неуемно мучал вопрос, что случилось с ее матерью. Ведь если о присутствии сестры говорил портрет, висевший здесь, и черное одеяние собравшихся, то о присутствии их с Катариной матери когда-то в этом месте ничего не говорило, никаких следов.

Когда начали убирать со стола, девушка вздохнула с облегчением. Наконец можно идти к себе.