Путь Мебиуса

Злые вы, уйду я от вас.

Но картинку на экран вывела.

— Погоди. Я подсоединюсь — так будет надёжнее. Можно я воспользуюсь разъёмом в кресле пилота?

Камми приподняла отросшие пряди на затылке, обнажая металлический штекер. Капитан отшатнулся.

— Что, подключишься напрямую? Это же рискованно.

— У меня стоит новейшая модель. Дед не скупится на инструменты. Так что можете не переживать, корабль в полной безопасности.

Он почему-то поморщился, но всё же указал жестом на кресло, молча предлагая располагаться поудобнее.

Камерон осторожно уселась на скрипучую кожу, немного поёрзала, чувствуя, как мелкие сенсоры внутри подстраиваются под её фигуру, и с довольной улыбкой откинулась назад, приготовившись к полному погружению в систему.

Бережно, аккуратно, боясь причинить боль, капитан попытался вставить длинную иглу в разъём и снова отступил.

— Не могу. Не привык я к таким новшествам.

Камми пожала плечами и отобрала у него иглу, лихо, с размаху засунув её в разъём в основании черепа.

Острая и твёрдая с виду, игла изгибалась, соединяясь с нейропроцессором, передававшим сигналы прямо в задние доли мозга.

Вообще-то, операция была её идеей. Дед ей до сих пор припоминает, что они могли бы новую мастерскую открыть за те деньги, что он заплатил подпольному хирургу: половину — за имплант, половину — за молчание о том, что она девушка.

Только деньги принадлежали не деду. Это было наследство от матери, завещанное напрямую Камми, и она решила рискнуть.

Техники с подобными имплантами ценились на вес золота. Даже в столице их по пальцам пересчитать можно было, а уж в их глухомани и подавно. Откуда хирург взял дефицитный, лимитированного издания имплант, Камми даже думать не хотела. Как и о том, насколько вся затея разила риском, граничащим с суицидом. Позволить неизвестной квалификации мяснику лезть себе в голову и вставлять туда неизвестного качества электронику — на такое мог пойти только полностью отчаявшийся человек.

Впрочем, Камми от этого состояния была недалека.

После совершеннолетия её ждала либо армия, если её каким-то чудом не раскусят на медкомиссии, посчитают за парня и признают годной, на что она не особо рассчитывала — чудес не бывает. Только не на станции ХХ-49. Либо её выдадут замуж, как любую достигшую совершеннолетия женщину.

Имплант становился её единственным, пусть и шатким козырем в борьбе за нормальную жизнь.