Роман с ангелом

— Да ты единственный, кто настаивал на административном взыскании! А тут-то ты и впрямь отец родной! Неужели «все опротестовал»! Глазам не верю: «как наиболее яркого, выдающегося ученого нашего времени» — и это все про меня?! Только видишь ли, в чем дело… — отбросив листы обратно в папку, произнес Румата серьезно. — Меня там уже не было!

Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу.

— А я знал, что ты придешь… — тихо произнес Рензер. — Я тебя каждый день жду! Одного боялся — не доживу!

— А я всегда говорил, что ты не дурак! — так же тихо, не отрывая цепкого взгляда, ответил Румата.

— Я смотрел материалы следствия, — признался Рензер, — лабораторные выписки, радиологические анализы… Невероятно, но можно было предположить…

Они продолжали сидеть, цепко вцепившись в глаза друг другу, и в этой дуэли старческий взгляд профессора все явственней разгорался знакомым торжествующим огоньком.

— Не понимаешь! — с ехидной усмешкой протянул Рензер. — Что тогда ничего не понимал, что сейчас не понимаешь… Думаешь, я за имя, за «теорию свою» держался? Ерунда это, мелочь, пыль перед тем, что мы с тобой откопали!!!

— Так просвети меня! — огрызнулся Румата.

— Я тогда тоже не сразу осознал, с чем мы соприкоснулись! К какому краю приблизились! То, во что ты вцепился по горячности да дурости своей малолетней, — лишь вершина, пленка над океаном… Да если бы до кого дошло, что мы на самом деле нашли, проводил бы ты изыскания, где одна дорога между клубом и сортиром, да и та за семью рядами колючей проволоки! Я все ставил — и карьеру, и имя, — только бы тебя, дурака, спасти! Я же понимал, что ты один десяти институтов стоишь!

— Ну и как? Спас? — ухмыльнулся Румата, развалившись в кресле.

— Не понимаешь… — повторял, улыбаясь, старик, обжигая Румату старческим счастливым взглядом. — Ты ведь думаешь, что по собственной воле пришел? Нет! Ты еще не понимаешь, что ты и есть Мессия? Ангел, которого я создал!!! Ты себе не принадлежишь, тебя ведет Провидение! Ты не мог не прийти!

Старик тяжело поднялся и побрел к большому дубовому шкафу в темном углу кабинета, погладил его выпуклую рельефную резьбу и, постояв мгновение, раскрыл перед Руматой резные двери.

Лицо Руматы, с усмешкой наблюдавшего за всеми этими действиями, от вида содержимого шкафа стало меняться. Он даже вскочил от изумления, узнав в стопках, лежащих над рядами бобин из вычислительного центра, коробки перфокарт от их «Машки» и свои лабораторные журналы.