Ноктюрн сердца

Бельмонт взял его холодную кисть в руку и начал рассматривать покрытые черными жилами пальцы.

— Тебе пора в постельку, охотник, — в голосе крылатой мелькнула язвительность. — А не то…

Рихтер угрожающе посмотрел на фею и мрачно усмехнулся. Она сжалась под его взглядом и метнулась к телу своего покровителя, словно ища защиты. «Верно. Исчадия Хаоса должны страшиться охотников, — подумал Бельмонт. — Эта тварь слишком распущена. Не думал, что Алукард такой мягкотелый, раз позволяет этой мелюзге командовать собой».

Он вновь заглянул в лицо дампиру и провел пальцем по бледной щеке. «Теперь я понимаю, чем привлекал предков этот вампиреныш. Чертовски красив. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы они не упрятали его в гроб? Может, рода Бельмонт и в помине бы не было. Надо вытрясти из него заразу, и пусть убирается восвояси, а то Мария тоже начала поддаваться его нечеловеческой красоте».

Рихтер тяжело вздохнул и тряхнул головой. «О чем я думаю? Он сражался за нас… Нападения не могут быть связаны с ним.

Дампир все это время не покидал дом». Бельмонт прохромал к входной двери и нащупал скрытый камушек с оккультным символом в щели на стене. «Хорошо. Никто не трогал. Но все равно надо усилить слежку. Даже лучшие из нас поддаются соблазнам».

Мария вернулась чуть менее получаса спустя, появившись из зеркального прохода прямо в центре комнаты. Она поставила кувшины с кровью на стол и неодобрительно посмотрела на брата.

— Я велела тебе лечь в кровать.

— Устал лежать, — охотник, кряхтя, выбрался из кресла и указал на дампира.

— К тому же, нужно было проследить за его состоянием. Он так и не очнулся.

Мария поджала губы и взяла один из кувшинов в руки, похоже, пытаясь пропитать его магией. Рихтер едва видел магические потоки, но четко ощущал, как изменилось пространство вокруг сестры. Ему даже стало несколько завидно, что столь хрупкое тело обладает такой силой. Потеряв подпитку энергией фамильной плети, магия самого Бельмонта значительно ослабла.

Пока Рихтер мрачно размышлял, Мария торопливо сбегала за ведром, поставила его перед диваном и, приподняв Алукарда, начала поить его кровью из кувшина. Охотника передернуло от отвращения, когда красно-бурые вязкие капли скатились по подбородку дампира. Бельмонту казалась отвратительной не только необходимость крови, но и смешение нечисти и человечности в одном теле. Он отвернулся и решил подняться к себе, как вдруг Алукард очнулся.