Ноктюрн сердца

С тобой, Рихтер, куда больше возни, чем с маленьким котенком, ведь тебя приходится, как ребенка, упрашивать пить лекарства. «Не-е-ет, оно слишком го-орькое!» Ты даже о себе сам толком позаботиться не можешь, а меня обвиняешь…

— Мария, я твой старший брат. Я знаю, что лучше…

— Это мой дом! — Мария вновь топнула ногой. — Я здесь решаю, кто останется тут жить, а кто может убираться восвояси. Котенок останется со мной!

— Да, детка! Покажи им, кто тут главный, — подбодрила ее фея.

— И если ты не хочешь, чтоб Аннет узнала, как тебя чуть не загрызли обыкновенные упыри, то будь добр, помогай мне по дому, — Мария прищурила глаза, прожигая взглядом брата.

— Я уже говорил, что это женская рабо…

— Ах, значит если «слабая, хрупкая и глупенькая» я с этим справляется, то и ты подавно! Вот Алукарду больше трехсот лет, песок с него должен сыпаться, а от него больше толку в доме, чем от тебя.

Адриан прыснул со смеху, и Мария тут же обратила свой праведный гнев на дампира:

— А что вы смеетесь?! Думаете, с вами легче? Только и делаете, что отвлекаетесь на все подряд, лишь бы не лечиться.

Тоже мне, легендарный герой… Заботитесь о всех, а сами болеете и создаете еще больше проблем.

У Адриана от растерянности глаза на лоб полезли, а Рихтер открыл рот, чтобы возразить, но Мария прорычала им:

— Котенок остается. Ты, — она ткнула в Бельмонта, — больше не предъявляешь претензий и помогаешь мне при случае. А вы, — она так грозно посмотрела на дампира, что тот еще больше растерялся, — сами приходите ко мне за лечебной водой.

Всем все ясно?! И котенок только мой! Никому его гладить не позволю!

— Так им! Молодчина! — Пери подлетела к Марии.

— Не подлизывайся! Назойливая и вредная, как муха навозная, — огрызнулась охотница, развернулась на пятках и, грозно топая, поднялась по лестнице.

— Я не муха! У меня четыре крыла, а не два, ты, невежда! — крикнула фея ей в догонку.

Рихтер развел руками и тяжело вздохнул. Он поднялся и вышел из комнаты, не в состоянии стерпеть неловкость, которая повисла после выпада Марии.

Адриан проследил за ним взглядом и, убедившись, что охотник его не услышит, тихо рассмеялся.

— Одного не понимаю: почему ты вдруг решила поддержать ее и начала подливать масло в огонь? — спросил дампир, вытирая проступившие от сдерживаемого смеха слезы.

— Я долго ждала того момента, когда ее маска пай-девочки треснет, и она сорвется, устав от вашего безалаберного поведения.