Ноктюрн сердца

Он протянул Марие священные окуляры и спрятал руку в плаще, едва она приняла их. Она успела увидеть кровь, капающую с его руки.

— Что же вы будете делать теперь? — тревожно спросила Мария Алукарда.

— Кровь в моих венах проклята… — в его голосе мелькнуло отчаяние, — будет лучше, если я исчезну с лица этого мира. Прощайте, мы больше не встретимся!

Фея приземлилась на его плечо, вцепившись в его волосы. Алукард прощально кивнул головой и мелькнул прочь, оставляя за собой красноватое свечение.

На земле, где он только что стоял, была кровь. Мария обернулась к Рихтеру.

— Прости, я не могу оставить его так… Он ранен!

— Тогда поспеши. Я в порядке. Возвращайся с ним к нам, Аннет поможет выходить его.

Она благодарно взглянула на своего названного брата и помчалась за дампиром. Некоторое время ей удавалось находить следы в лесу, то капли крови на лесной подстилке, то кровавый отпечаток руки на стволе дерева. Но вскоре она потерялась. Мария попробовала использовать поисковое заклинание, но такая магия всегда давалась ей с трудом.

Ничего… она не могла найти его след.

Внезапно Мария услышала шелест крыльев за своей спиной и обернулась. Маленькая спутница дампира поманила за собой. Охотница побежала за феей, и они пришли к опушке леса. Алукард неподвижно лежал на земле, укрытый плащом. Мария опустилась рядом с ним и перевернула его на спину, расстегивая многочисленные слои одежды на его груди. На теле дампира было множество порезов и ран, неглубоких, но они сильно кровоточили.

Он ведь наполовину вампир, как сказал Рихтер, его раны давно должны были затянуться. Больше всего ее тревожил вид его крови, густой и темной, почти черной. Мария сосредоточила свое внимание на длинной ране на груди, представляя, как она затягивается. Края раны начали медленно срастаться под действием ее магии, но внезапно золотое свечение рассеялось, и из раны снова брызнула кровь. Алукард хрипло застонал, не приходя в себя. Мария испуганно посмотрела на фею.

— Что с ним? Что нам делать?

***

Адриан медленно поднял свинцовые веки. Свет, пробивавшийся сквозь тонкие занавеси, показался ему слишком ярким. Стоило лишь очнуться, как боль вновь охватила тело. Язык шуршал в пересохшем от жажды рте. Он застонал, пытаясь присесть. Фея была права: он слишком слаб, чтобы погружаться сейчас в вечный сон. Нужно залечить раны, иначе спешка обернется для него смертью.