Ноктюрн сердца

Узнаешь его по песочным часам, — артекарь усмехнулась, — он тот еще франт.

Тшилаба вздохнула и продолжила:

— Я могу узнать все, что познаваемо. Он же знаком с тем, что непостижимо.

Она повернулась к Рихтеру и протянула руку. Тот отдал ей увесистый мешочек с монетами и вышел следом за ней. Мария передернула плечами, сбрасывая наваждение, оставленное взглядом этой женщины.

13. Целительные муки

Мягкий летний ветерок нежно качал ветви цветущего персикового дерева, которые отбрасывали узорчатую тень на лицо Адриана.

Он открыл глаза и залюбовался ярко-розовыми цветками над головой, приподнялся на локтях, осматриваясь. До самого горизонта простирался луг, усеянный белыми лилиями. Легкий ветер гнал волны среди этого белоснежного моря, тревожа хрупкие белые бутоны.

Дампир лежал посреди этого луга в тени единственного персикового дерева. Невдалеке женщина в длинном бордовом платье собирала цветы в пышный букет. Ее золотые волосы сверкали на солнце.

Адриан торопливо поднялся на ноги, не смея ее окликнуть, боясь потревожить столь желанный образ.

Женщина повернулась и взглянула на него. От ее нежной улыбки защемило сердце, он протянул к ней руки и…

Его грубо вырвали из этого сна.

***

Мария сидела в углу комнаты, нервно перебирая пальцами край кофты. Какой странный мужчина… Нет, она не сомневалась, что он был тем, кого назвала Тшилаба. Рихтер встретил его на площади города, как раз этой ночью должно быть полнолуние.

Мужчина назвался графом Сен-Жерменом, галантно поцеловал ее руку при встрече. На его шее блеснули золотые песочные часы.

Сен-Жермен поглаживал свою выхолощенную тронутую сединой светлую бородку, внимательно рассматривая спящего дампира. Рихтер и Аннет стояли у двери, готовясь к очередному буйству со стороны раненого.

— И долго он так? — спросил граф, несколько пренебрежительно указывая на спящего.

— Уже две недели. Его мучают постоянные приступы боли и раны не затягиваются, — Мария закусила губу.

— Хмм… А как вы лечили его?

— Вызывали врачей, все твердят, что четыре жидкости разбалансированы, черной желчи много, — пояснил Бельмонт.

— Еще приходила местная аптекарь. Она не сказала, что с ним, но дала это, — Мария протянула почти пустой флакон.

— А как ее звали, если не секрет? — вопросительно поднял брови Сен-Жермен, понюхав содержимое флакона.

— Тшилаба.