Межзвездные странники

Ты не представляешь, какая там красота, — слева и справа отвесные скалы, кажется всё тупик и вдруг за поворотом открывается узкий проход, а за ним прекрасное срединное море, а потом снова приходится искать фарватер, ведущий в Каль-Хаид.

У юноши загорелись глаза, но почти сразу же погасли.

— Пойти с вами в дальний поход большая честь для меня, Аполлинарис. Но, к великому сожалению, у меня срочные дела в столице и ещё месяца три-четыре мне

придётся их решать. Дело в том, что мой отец скоропостижно умер и оставил нам с братом наследство в северных землях, которое нам предстоит поделить.

— Да хранит небесный О’Лимб его душу! Мне очень жаль, что мы скоро расстанемся, Арнаил. Но я очень прошу тебя посетить моё скромное жилище и отведать прекрасного кипрейского вина, которое мы привезли недавно с востока.

— Конечно, Аполлинарис. Я тоже безмерно рад знакомству с тобой, хотя у меня странное чувство, что я уже и раньше знал тебя целую вечность. Так могут чувствовать друг друга только очень близкие души.

— Прекрасные слова, юноша, — глаза моряка слегка заблестели, не то от переполняющих его чувств, не то от лёгкого хмеля.

— Только прошу вас, Аполлинарис, меня простить, но до полуночи мне нужно будет вернуться в дом моей подруги Иантины. Я обещал ей.

— Хорошо, Аарнил. Мой верный слуга проводит тебя до её дома.

Они зашли в невысокий, но добротно сложенный белокаменный дом. Хозяин усадил Аарнэйла за стол и сам сел напротив.

Пока темнокожий слуга, неприветливо косясь на нежданного гостя, разливал по глиняным кружкам тёмное пряное вино, Ксиорри разглядывал многочисленные охотничьи трофеи, украшавшие стены большой комнаты. Он немного пригубил кипрейского вина, которое оказалось воистину прекрасным. Мускатный орех и другие незнакомые ему пряности давали прекрасный тонкий изысканный вкус этому божественному напитку. Но что-то вокруг казалось Аарнэйлу странным. Какой-то едва уловимый диссонанс витал вокруг них. Внутреннее убранство этого дома тоже явно не соответствовало открытой и дружелюбной душе моряка и это слегка тревожило Ксиорри. Тогда,

он призвал арду и хмель начал быстро вытесняться из организма, восстанавливая чистоту восприятия своего айри. И тут он, наконец, понял, что именно показалось ему странным.

— А где сейчас твоя семья, Аполлинарис? — спросил Аарнэйл, переходя на всеобщий.

И сразу же понял, что попал в цель.