Межзвездные странники

Песчинка ничтожно мала и кажется безопасной. Но мегатонны тонкого серовато белого песка только и ждут своего часа, когда сильный северо-восточный ветер призовёт их в ряды низких, затмевающих звёзды, туч и пошлёт их на ближайшие потрескавшиеся угловатые предгорья коричнево красного цвета. И тогда пустынный ландшафт вновь изменится до неузнаваемости.

И горе тому, кто осмелится встать на пути этой песчаной бури. Песчинки не привыкли оставлять после себя никаких следов. Но сейчас восточный ветер был занят другими не менее важными делами на соседнем материке.

И поэтому звёздное небо во всём своём сказочном великолепии высветило свои праздничные яркие огни над затихшим океаном песка. Пустыня приглашала всех путников, уставших от многочасовой жары, найти покой и умиротворение среди скал и барханов. Умиротворение и покой.

Глава 1

Я осторожно открыл глаза. Вокруг было ещё темно. Рассвет явно не торопился пробиваться сквозь сплошную пелену облачной завесы. Я не спеша потянулся, включил настольный светильник и быстро соскочил с кровати.

Да, приснится же такое! В ушах до сих пор звучали тихие слова прощания Фэйра. И я всё ещё пребывал в каком-то раздвоенном состоянии. Казалось, что какая-то частичка этого Ксиорри проникла в мою душу и застряла там навечно сияющим острым осколком. Я словно наяву сопереживал всё то, что довелось испытать Фэйру, — таким явственным и красочным оказался этот необычный сон. Но, впрочем, хватит валяться, пора приниматься за дело. Я быстро оделся, залпом выпил стакан сока и набросил на себя плащ, поскольку за окном начал накрапывать мелкий дождик. Я вышел из дома и плотно закрыл за собой дверь. Дорогу уже всю размыло, но я бодро зашагал по этой глинистой хляби в плохо освещённую даль, невзирая на осеннюю унылую непогоду. Нужно было срочно увидеться с Алиной, потеснее прижаться к её налитым грудям, обрадовать её хорошими новостями, а заодно и рассказать ей приснившуюся этой ночью сказку во всех её красочных подробностях. Образ Алины, её невозможные рыжие вьющиеся волосы и ярко-зелёные лукавые глаза заставляли меня не просто спешить, а лететь. Было очень темно, под ногами чавкала грязь, но эту дорогу, каждый её поворот, спуски и подъёмы я помнил с закрытыми глазами. Вершин горных пиков видно не было, все они растворились в низких серых тучах, которые размеренно плыли прямо на уровне дороги, отчего казалось, что промозглая холодная сырость проникает прямо в лёгкие.