Пройдя сквозь Отражение

Здорово то, что город точный, не хотелось бы галопировать по странам, ища куда надобно. Всего-то пришлось необходимый дом наметить, да название улицы запомнить. Так что отыскалось вмиг, когда пояснил Малисе. И, если всё удастся, уже сегодня попаду домой. — Райц не спеша докурил и выбросил бычок.

— Тоже бы не отказалась. В том смысле, чтобы всё прошло удачно. А то кругом свадьбы обозначились, дел за гланды. И валяться в объятиях Нанше без подобных видений гораздо милей, — я следила за вагончиком канатки.

— Мне тоже приятнее, когда не голосишь по ночам от кошмаров.

А рядышком тихонько посапываешь, — потёрся Баш носом об мою щеку. С наслаждением отозвалась на простенькую ласку.

— Э, голубки хорош миловаться, — мы тронулись по перрону к вагончику, что дожидался пассажиров. Наша компашка расселась на вакантные места, двери притворились. Внизу мелькали городские улочки и проспекты, скверы и дома. Вон пронёсся наш магазинчик, немного позже из-за поворота выскочила Ратуша. Несколько минут воздушной вибрации и нужная остановка.

Опустились с пригорка и в очередном переулке остановились перед старинным особняком, наполовину заросшим диким виноградом и плющом. Этот дом из светлого, лиловатого мрамора давным-давно стоял необитаемым. Но и сносить никто не намеревался, любила администрация города сохранять такие строенья. Издалека видно, что алые листья партеноциссса оплели колонны на крыльце. Кованые ворота затворены, но, когда это останавливало. Поковыряв в замке, Райцер предоставил доступ на территорию.

Шурша опавшей листвой на подъездной аллее, подступили к крыльцу. Даже в таком обличье, с трещинами по стенам, с наполовину выбитыми полукруглыми окнами усадьба казалась величественным.

— Могу вообразить, как было в ту пору. В окнах отражался свет роскошных люстр и шандалов, начищенные лестничные перила сверкали, а кареты с очаровательными дамами и благородными кавалерами приезжали на великолепные балы. — Мира рассматривала особняк с мечтательной улыбкой.

Ан, обняв её, усмехнулся:

— Милая, ты неизлечимый романтик.

Райцер смог открыть входную дверь. Что, скрипя железными петлями не сразу, но поддалась. Потоптавшись на высоком крыльце, забрались внутрь. Сразу же от дверей начинался светлый холл, с обеих сторон коего пролегали лестницы на второй этаж. Мраморные ступени со временем чуть пожелтели, став цвета сливочного масла. Мелькал шёлк небесно-голубого оттенка, которым когда-то обтянули медальоны на стенах.