Ведьмы, мётлы и котлы!

Я осторожно пригладила её волосы, когда Кесси подошла к нам, и мы втроём крепко обнялись. — Спасибо вам… — В голосе Эшли слышалась дрожь, — Вы двое заботились обо мне всё это время. Знаю… знаю, что была невыносима… но ничего не могла…

— Ну, тише. Это не твоя вина. Тем более разве лишь мы о тебе заботились? — Я лукаво усмехнулась, наблюдая за её непонимающим выражением лица. — А как же Стинг?

— Ой…

— Верно. — Подтвердила Кесси. — Он нам очень помог с тобой. Так что поблагодари его потом.

— Кажется, он тебя очень любит.

— Эшли не ответила, но я видела, что её глаза заблестели. — Нам уже пора.

Втроём мы направились к двери.

— Я так рада, что больше не зомби. Вы бы знали, о какой чуши они постоянно болтают!..

***

После все участники этого события собрались в кабинете ректора. Помимо нас там были только судьи, что пришли забрать Сэл. Её мать пыталась выгородить дочь, но судьи оказались непреклонны.

Я высказала им свои предположения, почему ведьмолов делал всё это. Тогда главный судья сорвал с шеи Сэл злополучный медальон и, не открывая, произнёс низким скрипучим голосом:

— Внутри медальона я чувствую энергию.

Она искажена, но когда-то вероятно была душой.

— Скверно. — Молвил второй судья, пристально взирая на пленницу. — Мы допросим её в Обители магии. — Он повёл рукой, и тёмный хлыст магии обвился вокруг её шеи вынуждая подняться.

— Ма..ма… — Хрипло прошептала Сэл.

— Не сопротивляйся. Всё будет хорошо.

Судьи вывели её из кабинета ректора, и Теора Магнум пошла с ними.

В последний момент Сэл взглянула на меня, да так, что по телу пробежала дрожь но не от страха, а от осознания кем стала когда-то лучшая подруга. Я отвернулась, попятившись подальше к стене. Эшли оказалась рядом, обнимая меня за плечи.

— Она так запуталась. — Прошептала подруга, положив голову мне на плечо.

— Знаю.

***

Прошло около двух недель, прежде чем всё вернулось на круги своя. Правда, так казалось лишь на первый взгляд. Я не могла нормально спать из-за кошмаров. Эшли тоже было не по себе, потому что пусть она и ожила, но иногда вела себя так отстранённо и холодно будто вновь становилась зомби.

Знаю, это временно. Когда-нибудь всё пройдёт, но предательство Сэл, что ранило нас троих сильнее, чем кого-либо, никогда не сотрётся из памяти. А её кровать в комнате — до сих пор пустующая — будет постоянно напоминать о том, что нас было четверо.

Я упёрлась ладонями по краям раковины, глядя на себя в зеркало. Синяки прошли, раны зажили.