Мир павших богов. Возрождение

Потом повернулась к мужу: – Знаешь как мое полное имя?

– Нет, дорогая, но я кажется уже догадался.

– Имя мне дала мать при рождении. Закон пустыни гласит: при рождении мальчику имя ему дает отец, при рождении девочки – мать. Моя мать назвала меня ЛоЛиРея. Отец звал меня Рея, а мать всегда звала Лира. В гареме строгая иерархия, но отец когда приходил в гарем всегда обращался ко мне именно так, иногда называя меня ветром в листьях деревьев, или шумом дождя. Мать пела песни на ночь, только про качающиеся листья, про пение птиц и про перезвон колокольчиков, всегда говоря, что мое имя это имя леса.

Сейчас мне вспоминаются слова магов в башне. Вот почему они назвали меня «королевой на-крови» и сказали, что моя мать знала мою судьбу. И вот почему у меня такие глаза, потому что моя мать смогла помочь мне. Я запуталась. Кто я?

Карл встал, обняв жену и прижимая ее стройное тело, даже после стольких родов, сказал, зарываясь лицом ей в волосы: – Я думаю, ты самая красивая женщина в мире, и мы обязательно найдем ответы на твои вопросы, и узнаем правду.

Правда, сейчас стало больше вопросов, чем ответов. Мне вот интересно, как твоя мать попала в гарем. Если она жительница леса, то, как она туда попала?

А через минуту Рея плакала, прижимаясь к нему всем телом, ища защиты и поддержки, и это был первый раз когда, Кард вытирал ее слезы, и пытался ее успокоить: – Не плачь, пожалуйста.

– Я обещала матери не плакать, никогда не плакать. Но сейчас вспоминая все, что пришлось ей пережить тогда, я не могу остановиться.

Я готова убить их всех, тех, кто украл ее у леса, у богини, которой так дорожит лесной народ. Если она выросла в лесу, и если она действительно дочь лесного народа, представь, каково ей было в гареме. Запертой птице, которой и улететь нельзя.

***

Уже лежа в кровати и наблюдая, как Рея сидя на стуле перед зеркалом расчесывает свои серебряные волосы, Карл вспоминал, когда впервые ее увидел. Тогда у нее в волосах было только несколько серебряных прядей.

Он заточенный в ледяной гробнице, мог только мечтать о смерти. Его отец со всей жестокостью заточил сына, он обрек его на вечные страдания жизни, между сном и реальностью. Карл все слышал, и видел, но ничего не мог изменить. Тысячи лет он слушал, как капает вода в глубине пещеры, он слушал случайных птиц, которые пением заглушали свою боль от того, что не могут выбраться из пещеры и умирали у него на глазах.