Одинокий бог

- Т… Ты… Кто ты такой?! Почему у тебя мое лицо?!

Незнакомец откинул капюшон своего плаща.

- Потому что я – это ты. – сказал он разочарованным голосом.

Айзек отступил назад, и, жалобно посмотрев на незнакомца, взмолился - Н… Но, как? Как такое возможно?!

Незнакомец опустил глаза.

- Меня – с грустью начал он – как, собственно, и тебя, зовут Обливерон. – он чуть заметно улыбнулся – Но ты можешь оставить себе имя Айзек, оно полноправно является твоим.

Он поднял глаза на Айзека, в надежде, что его лицо хоть немного смягчилось, но тот лишь сильнее нахмурил брови.

- Ну тогда отвечай! Где мои родители? – требующим тоном воскликнул Айзек.

Обливерон вздохнул. Его взгляд стал серьезнее.

- У тебя никогда не было родителей – мрачно ответил он. – Как и у твоего мира никогда не было прошлого.

Айзек снова вскинул брови, и еще шире открыл глаза.

- Как? – потерянно проговорил он. – А как же мировая история?

- Она сгенерирована мной. Ровно, как и судьбы всех жителей земли.

Айзек нахмурился. Его взгляд становился все более отрешенным.

Казалось, что он уже не видит глазами, а лишь направляет их куда-то, словно слепой, полностью уйдя в тот хаос, который в данный происходил в его голове.

- Так значит… Они жили по предопределенным событиям? – спросил он, запинаясь, словно не верил собственным словам.

- Их и не было – сказал Обливерон со вздохом. – Они были лишь телами… Без души. И ты мог это заметить.

Айзек вдруг задумался.

- Слова… И поступки… Они делали одно и то же! – воскликнул он.

- Верно – подтвердил Обливерон.

– Я смоделировал их довольно хорошо. Но ни один искусственный разум не сравнится с настоящей душой. Как и любая смоделированная вселенная не сравнится с настоящей. Собственно, поэтому она и получилась такой абсурдной.

- Но… Зачем ты все это сделал? – Спросил его Айзек. Его взгляд вдруг резко пронзил Обливерона, а голос зазвучал с прежней уверенностью и напористостью, словно он наконец очнулся от транса.

- Потому что я был одинок – грустно ответил Обливерон, и, отведя глаза в сторону, с презрением, добавил – ты не представляешь, что значит жить здесь одному… Сотни лет.

Айзек снова нахмурил брови. Его взгляд смягчился, и казалось, в его глазах проступило сочувствие.

Они простояли молча четверть минуты, как вдруг, послышался неистовый грохот, и стены зала вместе с люстрами затряслись ходуном. Повсюду ветвились трещины, а потолок начал обильно сыпаться.

- Что это такое?! – вскричал Айзек. – Все рушится!

- Я запустил процесс разрушения.