Огненноликая

— А вот еще один, — давясь от смеха, здоровяк рассказывал очередной анекдот про вампиров, казалось, еще немного, и он начнет вытирать выступившие на глазах слезы: — Вампир звонит по телефону: — Алло! Это станция переливания крови? Другой вампир: — Зачем ты туда звонишь? — Не волнуйся, я заказываю нам мороженое!

Все покатывались со смеху, а брат всё не унимался:

— А этот слышали? Учит папа-вампир сына-вампира кровь пить: — Сынок, вот втыкаешь ты клыки и сосешь, но всю кровь не высасывай. — Папа, почему? Я хочу всю кровь выпить.

— Сынок, мы же вампиры, а не адвокаты.

И снова взрыв хохота.

— О, да! В точку! — отсмеявшись, выдавил из себя с присвистом Джас, которому часто приходилось иметь дело с адвокатами разных мастей.

— Эм, хватит, а то я сейчас стану первым в истории вампиром, умершим от смеха, — держась за живот, простонала Элис.

Давно же мы так не смеялись, да и вообще не собирались вместе, чтобы просто посидеть и подурачиться, а не обсудить какую-то очередную серьезную проблему.

Уже далеко за полночь, после нескольких часов периодических приступов взрывного смеха, от которого люди давно бы надорвали себе животы, и когда уже была рассказана добрая куча анекдотов и забавных историй из жизни семьи, все разошлись по своим комнатам.

Мы с Айрин тоже поднялись наверх, но расставаться нам не хотелось. Наконец-то, мы остались вдвоем. Я обнимал ее за талию, вдыхая пьянящий аромат ее волос и кожи. Она была так умопомрачительно красива, с нежным румянцем на щеках, подобным лепесткам розы, с водопадом растрепанных огненных волос, теплая и манящая.

Кхм, я будто читаю рекламный проспект о какой-нибудь экзотической стране. Но, боже мой, она действительно такая теплая и манящая. Нежно целуя ее трепещущие губы, я медленно погружался в сладкую истому.

Вдруг она порывисто обняла меня за шею и сильнее прижалась своими мягкими губами к моим в страстном, обжигающем поцелуе. Меня вмиг охватило дикое пламя страсти, неудержимо бушующее теперь внутри моего холодного каменного тела, и, казалось, было невозможно ему противиться.

И только она могла его утолить. Я еще сильнее стиснул ее в объятиях и стал покрывать неистовыми поцелуями ее лебединую шею, спускаясь все ниже к соблазнительной ложбинке, обозначавшейся в вырезе блузки, а затем снова впивался в эти волшебные сочные губы. Ее руки взметнулись вверх, и тонкие пальчики зарылись в мои волосы. Мы словно пытались слиться в единое целое, повинуясь древнему могучему инстинкту.