Ведьмины рассказы

Сцена окончилась тем, что убийца сделал шаг назад и тихо, сквозь зубы процедил:

— Я сожгу этот город дотла, а тебя, червь, утоплю.

— Мне понимать это как согласие? — усмехнулся Геколион.

— Понимай это как пророчество. Где там эта проклятая башня?

— Секундочку, — вмешалась Агни, которая нутром чуяла, что если об этом не позаботиться, то, даже достав артефакт, они не получат желаемого. — Где гарантии того, что нас действительно пустят в город?

Ведьма хотела ещё спросить про Ликона, но сообразила, что только заложников им в этот момент не хватало.

Если Геколион не в курсе реальной численности их компании — ему же хуже.

Она нисколько не сомневалась в том, что Геколион — настоящий хозяин своего слова. Захочет даст, захочет заберёт, но надежда всегда умирает последней. В этот раз несчастную прикончил Везави, сказавший:

— Идём, ведьма, этому человеку не знакомо слово «честь». Может, если управимся достаточно быстро, то нам повезёт, и он ещё не успеет придумать следующее тупое поручение.

Толстяк остался показательно невозмутим, однако, как показалось Агнессе, всё же слегка, но обиделся таким словам. Неожиданно Геколион сказал:

— Стойте. С вами отправятся мои помощники, — толстяк хлопнул в ладоши, сопроводив это окриком, — Андримад, Эспе, живо сюда.

Спустя несколько минут показалась странная парочка. Один явно являлся человеком, хотя правильнее было сказать человечком, настолько жалким выглядел. Он был полной противоположностью своего господина — худой, сутулый, с длинными нечёсанными волосами, в каких-то бесцветных обносках, огромные дыры в которых — основной элемент одежды.

Больше всего ведьме не понравился взгляд его чёрных глаз: вопреки ожиданиям не пустой, а, напротив, очень даже живой и, главное, злой.

Второй являлась девушка, по крайней мере, Агни надеялась, что существо, шедшее следом за мужчиной, действительно женского пола — в бесцветных лохмотьях, в которые она была одета, разглядеть что-то кроме лица оказалось фактически невозможно.

Из того, что смогла увидеть ведьма, первым бросалась в глаза пара загнутых назад, маленьких, не больше ладони, рожек, утопленных в чёрных грубых волосах, разительно выделяющихся на фоне бледной, как мел, кожи. После них как-то даже упускал из виду милый курносый носик или вытянутое худое лицо с высокими скулами и острым подбородком. А вот глаза незнакомки были самыми обычными, выделявшимися разве что не самым распространённым цветом — серым, как пасмурное небо.