Ведьмины рассказы

Если этот тифлинг так опасен, что он здесь делает, в рабстве у какого-то бюрократа? Впрочем, спорить Агнесса не стала, решив, что лучше будет расспросить убийцу про второго их попутчика:

— Откуда вы узнали, что это шаман каннибалов?

— Взгляни на его зубы: они такой странной формы, потому что всё, чем он питается — это сырое человеческое мясо, а ещё полустёртые татуировки на руках и пятно на лбу. Зуб даю — это шаман с Подветренных островов. Они там жрут сами себя и всех, кто к ним по глупости заплывает.

Агни пригляделась к Андримаду.

Если бы ей не сказали про всё это, то она бы в жизни не поняла, что эти плавные, едва заметные линии у него на коже — не шрамы или контуры мышц, а пятно на лбу не просто вздувшаяся родинка. Зубы ведьме увидеть не удалось, но вот обкусанные губы — вполне.

— Уже не такой жалкий, да? Я слышал от наших матросов про их племя. Может они и дикари, но если напьются человеческой крови, их не берут ни пули, ни мечи, только огонь.

— Зачем он здесь? — наивно спросила Агнесса, зачарованно глядя на то, как Андримад облизывает фиолетовым языком губы.

— Для плотного ужина, конечно же. И чем больше нас не выйдет из этой башни, тем гуще будет его трапеза. Ты сойдёшь за закуску, а вот я и дорогой первосвященник — за основное блюдо.

— Думаете, Геколион не хочет, чтобы мы вышли из башни? — усомнилась Агнесса.

Везави отрицательно покачал головой:

— Он был бы не против, но нет. Скорее, этот жирдяй искренне желает, чтобы мы из неё выбрались, причём с чем-то ценным.

***

Снаружи их уже ждала роскошная карета, которая стоила, наверное, больше, чем всё Любятово со всеми жителями.

К облегчению Агни, Андримад сразу же уселся на козлы, уверенно взяв в руки вожжи. Эспе же, продолжая кутаться в свои лохмотья, открыла им дверь, жестом приглашая их внутрь, а когда все уселись, перекинулась парой фраз с каннибалом и тоже юркнула внутрь.

Хотя места было предостаточно, тифлинг забилась в самый угол, словно желала ото всех спрятаться или стать невидимой.

«И это опасный зверь? Скорее, перепуганная овечка, которой не повезло зайти в город волков», — подумала Агни, с жалостью глядя на Эспе.

Похожие взгляды разделяла и фея, которая тоненьким голосом шепнула ведьме на ухо:

— Какие у неё ужасные шрамы! Не знаю, чем она так провинилась, но у неё на руках нет живого места!

— Она провинилась тем, что её предки заключили сделку с силами, которые нельзя трогать. Весь её род — прокляты на веки вечные, — раздражённо буркнул Везави.