Сердце рассвета

Я могла видеть, как одно волшебное волокно сплеталось с другим, образуя нечто похожее на воду, но все же, это было что-то совершенно иное, что бы ни увидел простой человек. Иллюзия. Обман.

Не знаю, сколько прошло времени, и как долго я простояла, рассматривая нити волшебства, но вдруг мои глаза увидели то, чего так желали.

Шелковые покои, только с другой стороны. Там, где днем светило солнце, а госпожа освещала ночной небосвод. Вечные пески. Дворец Хаакима, украшенный золотыми фресками и бархатом, точно как в покоях великих господ.

Эти комнаты принадлежали королеве, жене сына великого воина, вот только там, в Сайфе, теперь они были абсолютно другими, лишенными присутствия Луноликой девы. И в покои эти чинно входила госпожа Сурайя, рассматривая их оценивающим взглядом, будто пыталась найти изъян. Голову ее венчала золотая корона, украшенная драгоценными камнями, что сверкали подобно каплям воды при свете солнца. Госпожа была великолепна, в своем янтарном шелковом платье, шлейф которого ниспадал на пол и тянулся за девушкой, точно пыль за караваном. Сегодня любимица моего мужа была красивее, чем в нашу последнюю встречу. Свежая кожа, отливающая бронзой, точно светилась жизнью изнутри. Руки ее были бархатными и ухоженными, не знавшими тяжелой работы. В то время как мои истерзанны делами племени. Длинные черные локоны госпожи свисали до поясницы, вились, как дикий плющ. А глаза цвета ясного неба наложница подвела черным карандашом, отчего они казались ярче.

Госпожа Сурайя, казалось, была довольна тем, что теперь она – единственная женщина правителя, незнающая ни соперниц, ни преград.

Она поистине королева во дворце, хозяйка и повелительница пустыни. Но походка девушки выдавала ее неуверенность. Маленькими несмелыми шагами она двигалась вперед, стараясь не показывать своей печали, что томилась в душе, не смея обратиться в слезы. Ведь Сурайя – госпожа, мать детей пустынного короля, его любимица. Ей незачем лить слезы и грустить. Жизнь ее сладка точно мед. Но только, я видела в ней невысказанные слова и тайные догадки. Проведя столько лет в гареме отца, смотря на сестер, которые молились тайком, чтобы их мужья не женились вновь, я чувствовала ту боль, что была скрыта под счастливой маской.

Хааким унизил свою возлюбленную, женившись на обычной кочевнице.

- Настал этот час, Алья, - проговорила госпожа Сурайя, наслаждаясь лучами заходящего солнца, но пальцы ее сжимались в кулаки, стараясь унять дрожь.