Сердце рассвета

В устах ее имя великого воина звучало непринужденно и обыденно, словно подобное она желала каждому прохожему, что встретился ей во дворце. Но в Асхали боялись Солнца, вернее, не любили, ведь именно он принес все беды. Однако Акиле выглядела спокойной и равнодушной.

- Благодарю, Акиле, и вам доброго утра, - столь же вежливо ответил уважаемый мастер, опустив слова про Лучезарного. – Не знал, что вы знакомы с королевой Вечных песков.

- Кто нынче не слышал про юную королеву, что мудростью своей может сравниться с госпожой? Уверена, что и вы о ней слышите не мало…

- На улицах Сайфа только о ней и говорят, - улыбнулся эмиссар, глянув на меня.

– Думаю, что и кочевники разнесли весть по пустыне о молодой жене повелителя. – Он осекся, будто вспомнив о чем-то важном, и медленно добавил: - Вот только, никто еще не знает, что королева Раяна дарует свою мудрость не людям. Мне очень жаль, моя госпожа, - промолвил он, обратившись ко мне.

Эмиссар был человеком, а потому его чувства мне были куда понятнее, чем чувства джиннов.

Я могла ощущать их при помощи дара Луноликой девы, и сейчас, я видела, что мастер ничуть не сожалел о том, что я не в Сайфе с Хаакимом.

Акиле робко улыбнулась. Она не поднимала головы, разглядывая туфли мастера Хафсара, но взгляд ее о многом говорил. Ее задели речи эмиссара, напомнив о проклятье королей. Повелитель джиннов тысячу лет принимал в Асхали человеческих королев, уделяя им свое внимание, в то время, когда Акиле утопала в печали. Джинн сказал, что люди обошлись с ней особенно жестоко, так какого ей было жить под одной крышей с тем, кто стал причиной ее боли?

- Не стоит об этом жалеть, уважаемый мастер.

Разве люди могут достойно оценить новую королеву? – горько усмехнулась она и тихо добавила, выразительно на него посмотрев: - Разве ваш король оценил ее? А вы?

Пальцы мастера Хафсара чуть дрогнули, будто взгляд Акиле его обжег. Эмиссар не посмел ничего ответить, лишь виновато косился на меня, словно он отвечал за поступки Хаакима.

- Уходите, пожалуйста, нам с королевой хотелось бы поговорить, - прошептала госпожа, поклонившись, пыталась быстрее попрощаться, покинув уважаемого мастера, и я последовала ее примеру.

Меня страшила лишь мысль о том, что воин моего супруга смутиться, увидев уродливые шрамы, ведь взгляд его привык к женской красоте.

Акиле развернулась, осторожно взяв меня за руку, и повела прочь от эмиссара пустынного короля. Я не успела сказать ни слова, лишь поклонилась, прощаясь с ним.