Сердце рассвета

На первый взгляд она была лишь украшением, радующим взор, но ширма эта могла послужить и для иных целей. Мне подумалось, что Акиле не раз приходила сюда, наблюдая издалека за другими джиннами, ведь тайный зал для нее был словно убежище, которое запиралось на замок, когда госпожи не было рядом. Так, может, она специально сделала резную стену, чтобы иметь возможность подглядеть. У нас, людей, такое осуждалось, и вряд ли у джиннов было по-другому, но я не осуждала Акиле, наоборот, я понимала ее.

- А я и не держу Раяну, - вдруг повысил голос повелитель, затем смягчился, будто придя в себя, и добавил: - Она лишь гостит у Асхали какое-то время, когда будет шанс, я передам ее тебе.

Ты сможешь отвести ее в храм Луноликой, где ей и место, а до этого дня, прошу, уйди в тень. Не мешай ни мне, ни ей...

Эмиссар покачал головой, сжимая пальцы в кулаки. Мы находились вдали от мужчин, но даже отсюда я заметила, как побледнел уважаемый мастер. А воздух вокруг будто стал холоднее, впитав слова короля-джинна.

- Я всегда в тени, - уже тише ответил мастер Хафсар. - И никогда не хотел купаться в свете, но сейчас, прости, мой друг, я не сверну с пути судьбы и тебе не дам. Поверь, в этот раз все будет иначе.

- Иначе, - зеркально повторил злой король. - В те времена, когда тебя еще не было на свете, я тоже верил в судьбу, и верил, что все можно исправить, изменить. Но я ошибся. Вот только за эти ошибки расплачиваться пришлось, увы, не мне. Ты говоришь, судьба, желая поставить и Раяну на путь смерти.

Она лишь человек, ни джинн, ни лев, ни упавшая звезда. А человек. Девочка, верящая в сказки и не знающая настоящей жизни. Но знаешь, что я тебе скажу. Если это действительно судьба, то она найдет ее без нашего с тобой участия, рано или поздно. А до той поры, оставим девочку в покое, пусть она живет, наслаждаясь жизнью без забот и печалей.

- Ахес... - попытался что-то возразить мастер Хафсар.

Глаза мои, не отрываясь, смотрели лишь на эмиссара, но все же мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: уважаемый мастер видел меня сквозь резную ширму и, верно, понял, что я слышала все сказанные здесь слова.

Вот только джинн никого не слушал, продолжая свою речь:

- Нет. Нет, дослушай. Я считаю тебя своим другом, Хафсар. И горжусь этим. Но на этом свете я живу куда дольше, чем ты. Глаза мои видели многое, а сердце испытало немало радостей и горестей. Я бы не стал говорить понапрасну, убеждая тебя, в том, чего не знаю...

- Ахес...