Сердце рассвета

Он был не похож на Сайф, который пылал жизнью и красками даже в самых дальних уголках. Этот был скромный, пустой, неживой. По его улочкам скитались демоны в телесных обличиях, обманывали мой взгляд, обретая человеческую форму. Джинны появились задолго до того, как на землю ступили люди. Сотворенные из чистой стихии они не знали слабостей. Никто не мог их побороть. Пока не пришел Лучезарный воин. Он победил их всех, заточив под землю некогда самых могущественных существ.

Я прислонилась щекой к мраморной стене, рассматривая джиннов тайком, не желая, чтобы меня заметили.

У них есть причины ненавидеть людей, ведь по их вине бессмертные существа заточены под землей на долгие века. Быть может, с годами их боль лишь крепчала, перерождаясь в ненависть. Несмотря на все злодеяния, их наказание было слишком велико и жестоко. Никто не заслуживал подобной кары, даже те, кто не имел ни душ, ни сердец.

Я долго сидела, наблюдая за городом джиннов, рассматривая его с высоты. Пока не заметила семь маленьких искорок голубого пламени, юрких, точно юные лисички.

Они носились по площади, догоняя друг друга. Эти огоньки напоминали детей кочевников, что, играясь, бегали по всему племени. Но здесь же на них никто не шикал и не требовал вернуться к матерям. Они бегали сами по себе, и казалось, что их видела только я. Другие джинны проходили рядом, не обращая на огоньки никакого внимания. Те же резвились, то и дело, выстраиваясь в какие-то причудливые узоры, то поднимались, то опускались вверх, зачаровывая мой взгляд.

Не отрываясь, я следила за огоньками, рассматривая их, как что-то поистине волшебное. Сперва мне представлялось, что эти искорки, маленькие джинны, детишки, что весело играют на площади. Но сказительницы говорили, что у джиннов не могло быть детей. Они зарождались из огня и ветра и не менялись с течением времени. Это было похоже на правду, ведь все остальные демоны проходили мимо огоньков, игнорируя их, не ругая за шалости. А малыши могли ненароком натворить немалых бед, оставшись без присмотра.

Искорки танцевали в воздухе, успокаивая меня, вытягивая всю грусть, оставляя лишь безмятежность. Печаль сгорала в голубоватом племени огня, обращаясь в магию, которая больше не терзала мое несчастное сердце. Я больше не чувствовала Хаакима, не думала о злом короле и о матушке. И мир, который раньше казался бескрайним, сузился до этих странных существ, что забавно плясали в воздухе.