Злодей для ведьмы

Как ему объяснить, что когда я увидел Яну в воде, у меня в глазах потемнело? Она была такой хрупкой, доверчивой, сладкой... Да я почти не соображал от пламени, которое билось внутри, грозя вырваться и смести все на свете. Какие слова подобрать, раскрывая чувства, что испытал к незнакомой девчонке, непонятно как очутившейся в королевском заповедном саду и утайкой наблюдавшей за моей тренировкой? Ведь я оказался готов ради нее отказаться от той, что подарили боги! Мне уже она была не нужна, только Яна... И кто же знал, как все обернется! Что эта девчонка, едва не лишившая меня рассудка, окажется моей парой?

Проклятие тьмы! Ненавижу! Жар, что пылает в крови, свою сущность, отсутствие выбора.

И никто, кроме меня, в произошедшем не виноват. Все должно было пойти не так.

— Наказывай, — тихо сказал я, покорно склоняя голову.

Я заслужил это, знаю. И быть может, боль от сделанной глупости станет глуше, свернется клубком на дне сердца.

Сила отца неожиданно меня отпустила.

— Сдается, ты сам себя наказал, сын. Ты хоть понял, что она не человек?

Я нахмурился.

— Отец?

Тот вдруг усмехнулся.

— С этим будешь сам разбираться.

Да о чем он?

— И как ее искать...

Никак. Это понимали мы оба. Наш народ заперт собственной магией. И не снять эту защиту, не уничтожить, не обойти, пока боги не смилуются.

— Если бы вы не прошли обряд, у тебя был бы год, а так... пока эта проклятая линара вновь не зацветет.

— Ты о чем?

Я не понимал происходящего. Ну нашел я пару… Если полюбим друг друга, есть шанс, что наш народ станет свободен, если нет... Яна все равно будет моей. Инстинкты и желания сильнее условностей.

Но от этой мысли... что силой, когда она не хочет... внутри стало гадко и мерзко. Я ведь никогда так не поступал с женщиной, не обрекал на подобный исход. Но ведь ни одна из них не была избранной.

Темные силы! Что со всем этим делать?

— Отец, что за срок? Откуда он взялся?

— После войны боги изменили условия для создания пары.

Я глупо моргнул, так как впервые об этом слышал.

— Когда встречаешь избранницу, дается год, чтобы добиться ее взаимности.

— То есть...

Вопрос замер на губах, я не решился спросить, сколько у меня времени, а отец — ответить.

Мы встретились с ним взглядом, и холодным ледяным пламенем по позвоночнику прошлась правда. Отец молчал, но я знал, о чем он не решился сказать вслух.