Злодей для ведьмы

— Старая Ара мертва! Держи ведьму!

Ингар

Я нырнул, проплыл совсем немного и показался на поверхности водопада. На рассвете вода в нем была почти ледяная, еще не прогретая, и я надеялся, что она поможет затушить ураган, бившийся внутри.

Огонь до сих пор не потух. Он не таился и не играл со мной, просто чувствовался на губах и руках, в самой глубине сердца. И я, как был мокрый и уставший, вышел на берег, призвал заветные клинки. Солнце только взошло, и магическое серебро моего оружия, служившего верой и правдой с того момента, как я сам его выковал, поймало лучи светила.

И сила поползла по металлу, добралась до ладоней, утянула с собой жар, что не давал спокойно дышать.

Извечная драконья тьма! Сила бездны! Все это — ийрия, судьба моего народа, древняя ожившая легенда — не должно было случиться со мной.

Взмахнул клинками, начиная тренировку, отдавая силы и стараясь не думать. Но то и дело возвращался к мыслям о ведьме. Моей ведьме.

Кажется, теперь я отчетливо понимаю всех предков, которые встретили истинную пару.

Ради той, что украла сердце и проникла в кровь, сделаешь все. В огонь шагнешь и сгоришь за одну ее улыбку. Тьме душу отдашь за взгляд, предназначенный лишь тебе. Изменишь не просто представления о мире, но и себя.

Жесткий, властный, уверенный... Для всех и всегда я именно такой. Для Яны — вообще злодей. И лишь для близких — отца и двух братьев — иной. Настоящий. Перед ними не нужно притворяться и искать оправдания словам и действиям. Слишком хорошо меня знают.

Небеса драконов! Я не выдержу до вечера.

Снова запела сталь, я закружился в безумном танце, где кроме клинков и огня, что спеленал нас обоих, ничего не осталось. Прогонял мысли, заставляя себя забыться в отточенных годами движениях и напряжении, сковывающем тело. И когда выдохся, заметил, что в нескольких шагах от меня стоит отец.

— Кажется, я слишком мало учил тебя сдержанности, — спокойно сказал он, давая понять, что ему известно о произошедшем ночью в моих покоях.

— Накажешь? — поинтересовался, убирая клинки.

Отец усмехнулся, скинул темно-синий, расшитый серебряными жемчужинами камзол. Оставаясь в простой белоснежной рубашке и штанах, призвал свой меч.

— Нет, сын. Эта девушка меняет тебя к лучшему.

Сощурившись, он провел рукой по волосам. Я растерялся окончательно. С отцом мы часто говорили по душам, хоть и не всегда понимали друг друга, но услышать от него такое...

— Если хоть раз выбьешь меч из моих рук, так и быть.