Белоснежка для его светлости

— То есть я могу сказать своим женщинам, что супруга дала добро, и…

— Нет! — воскликнула возмущенно. — Мы же только что поженились. Не выставляй меня перед людьми полной дурой. Выжди хотя бы пару месяцев. А если зудит и невмоготу — обратись к лекарю, — съязвила я.

— Так, значит? — покачал головой эррисар.

— Ага, — с вызовом улыбнулась ему.

— Извини, милая, но не получится.

— В смысле?

— В прямом. Либо у нас все, как у людей, либо… как у других людей, — он криво усмехнулся. — Два варианта, Белоснежка: первый — ты моя жена, делишь со мной кров, еду и все то, за что мы пили во время обряда, не забывая при этом исполнять свой супружеский долг, чтобы у меня, старого и страшного, ничего нигде не зудело.

Второй сценарий — мы продолжаем жить как чужие люди с той лишь разницей, что станем периодически встречаться за ужином и обсуждать некоторые общие вопросы. Выбирай, драгоценная! — предложение прозвучало как приказ. — А пока думаешь, я схожу за вином. Отметим принятое решение, — и, поднявшись, вышел из беседки.

А я осталась выбирать, сидя в обнимку с полной фруктов корзиной. С одной стороны, предложение было честным: не хочу, чтобы муж шлялся по бабам, сама должна стать его единственной. С другой — а хочу ли я ею вообще становиться? Хочу ли делить с ним все то, что он перечислил? Именно с ним! Ведь он мне даже не нравится… ну или нравится… чуть-чуть. И версия номер два, где мы останемся свободными людьми, соблюдающими неписаные правила договорного брака, весьма неплоха. Может, даже подружимся со временем.

.. Или нет.

Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула. Чувство, что меня загнали в угол, угнетало. Зачем Варг вообще предложил этот выбор? Чтобы переложить ответственность за судьбу нашего брака на мои хрупкие плечи? Или в надежде получить подтверждение, что и я буду вносить свой вклад в строительство наших отношений? А ушел почему? Действительно за вином или просто хотел дать мне побыть одной и разобраться в собственных чувствах и желаниях? Чего я на самом деле хочу от своего мужа, кроме того, чтобы он перестал путаться с Камелией? А от себя?

В голове царил сплошной сумбур, мысли противоречили друг другу, и я, как тогда в карете, вновь ощутила себя собакой на сене.

Тихие шаги услышала сразу и даже немного удивилась, что эррисар не подкрадывается, как обычно, а идет, заранее предупреждая о своем появлении. Но быстро сообразила, что шажки слишком легкие, торопливые, скорее всего женские. И, встав со скамьи, приготовилась встречать гостью.