Белоснежка для его светлости

Он вошел без стука и без предупреждения. Переступил порог, сделал несколько шагов по комнате, остановился позади меня и тоже посмотрел в зеркало.

На фоне этого мужчины я казалась невысокой и хрупкой, несмотря на свой рост. Вызванная нервным перенапряжением бледность придавала моему облику болезненный вид, как, в общем-то, и желтоватые блики от расставленных повсюду ночников. Какое-то время мы молчали, глядя на наши отражения. После чего его светлость спросил:

— Позвать Яру, чтобы помогла тебе раздеться? Или позволишь мне?

— Нет, спасибо, — резче, чем хотелось бы, ответила я, стараясь не показать супругу свое состояние.

— Сама справлюсь.

Его графитного цвета бровь едва заметно выгнулась, а уголок губ приподнялся, отчего лицо милорда в причудливой игре теней выглядело жутковато. Да и сам эррисар напоминал огромную темную гору, которая давила на меня своей массой, даже не прикасаясь. А что варвар с такой комплекцией может сделать в постели с неопытной женой? Мне же рассказывали, что первый раз — это очень больно! А первый раз с НИМ… Ой, мамочки, как же быть-то?

— Твое решение… драгоценная супруга? — все так же кривя губы в полуулыбке и пристально наблюдая за мной в зеркальном отражении, спросил Варг.

— А у тебя есть шрамы? — отвечая ему не менее пристальным, но более настороженным взглядом, поинтересовалась я.

— Идем в мою спальню, проверишь. И даже пощупаешь, надеюсь, — усмехнулся он, а я смутилась.

Потому что перед глазами всплыло показанное Хельгой видение, и от того, что дорисовала моя фантазия, превратившая таинственного любовника в моего мужа, по позвоночнику побежала странная дрожь, а колени начали подгибаться.

— Нет, так не пойдет! — воскликнула я то ли мужу, то ли реакциям собственного тела.

— А как надо, Снежана? — мягко, словно общаясь с ребенком, уточнил эррисар. — К чему тебе мои шрамы? Хочешь доказать самой себе, какой я страшный, или та маленькая прорицательница опять что-то тебе наболтала?

— Почему опять? — передернув плечами, возмутилась я и, отойдя от зеркала, села на кровать.

А то еще ноги подведут, не приведи Сияющий… или не ноги.

— Значит, она, — по-своему понял мой ответ его светлость. — И что же? Возлюбленного со шрамом? Или наоборот, врага?

— Неважно, — краснея еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше, пробормотала я.