Белоснежка для его светлости

— Если то, что мне в подробностях пересказали, правда, Ванда планирует сделать первой леди Рассветного тебя. Не формально, как сейчас, а по существу. И полагаю, не только из-за личных симпатий.

— А почему еще? — я налила себе новую порцию вина, не дожидаясь, когда Кайлин заметит, что мой бокал опустел.

— Потому что считает тебя молодой и неопытной, такими удобнее управлять. На Уну же, за спиной которой поддержка влиятельного папаши, как сядешь, так и слезешь. С ней проще не спорить, дабы не раздувать скандал, который аукнется всем участникам.

Ну а ты здесь совсем одна…

— С Тиль и Персиком.

— Это не то, — грустно улыбнулся брат. — Я далеко, миледи Рид тоже. Даже Гертруда твоя ненаглядная, и та осталась в Ледяном городе из-за плохого самочувствия, связанного с беременностью. А как только ей станет легче, пойдет в ученицы заклинателя духов, которому позарез нужен маг, способный общаться со свободными сущностями. Так что если она и сможет тебя навещать, это будет редко.

— Да я все понимаю, — вновь пригубив вина, вздохнула — именно потому, что действительно прекрасно осознавала свое положение, и это ничуть не радовало.

— Но союзники, пусть и с корыстными целями, все равно нужны. К тому же мне хочется стать первой леди, достойной Рассветного, которой сможет гордиться не только муж, но и все крыло ничуть не меньше, чем Ванде из меня таковую сделать.

Милорд снова улыбнулся, на этот раз одобрительно, и, покачав беловолосой головой, отсалютовал мне своим бокалом. Я ответила тем же.

Мы просидели на крыше часа два. Говорили, советовались, смеялись… как в былые времена. И все это время Яра изображала статую на соседнем здании, море бесновалось за магическим щитом, а на небе нет-нет да и вспыхивали зигзаги ослепительных молний. Когда я засобиралась домой, меня заметно пошатывало, хотя пьяной себя не чувствовала. Так, разве что чуть-чуть навеселе. Но на доску Кайлин мне встать не позволил. Разбудил прислугу, приказал запрячь карету, и домой я добиралась с комфортом и конвоем в виде светящегося пятна, на которое походила скинувшая маскировку гомункул.

Возле самого дома она резко ушла вниз, не желая мешать нам с братом прощаться. И лишь когда снежный эррисар отправился обратно, а я вдоволь намахалась ему рукой и повернулась, чтобы спуститься в спальню, с качелей, скрытых от посторонних глаз пологом темноты, раздалось насмешливое:

— Нагулялась, драгоценная? Ну а теперь, будь добра, удели внимание законному супругу.