Княжна-кошка

Это хорошо.

Я, в самом деле, чувствовала себя значительно лучше, хотя до конца не могла понять почему. Попробовав устроиться в мешке поудобнее, вдруг осознала, что лапа, с которой уже успела распрощаться, хоть и с тянущей болью, но меня слушается. Пошевелив плечом и несколько раз впившись когтями в плотную ткань сумки, я возликовала. И тут же стушевалась, услышав громкое утробное урчание в своем исполнении, которое даже Рэндалл уловил, хотя за шумом крыльев вряд ли что-то можно было расслышать.

Легард звучно расхохотался, разбудив дремавшего Кланта, и дернул меня за кисточку уха.

— Я же говорил, что таши — звери невероятно живучие и умные, способные понять, что четыре лапы куда лучше трех!

— Далеко еще? — сонно пробормотал блондин, садясь прямее в седле.

— Уже почти прибыли, — ответил Рэнд, вытягивая из седельной сумки круглую флягу. — Хотя ты мог бы перенести нас ближе.

— Я не так хорошо знаю эти места, — пожал плечами блондин. — В прошлый раз дядя переносил, а ты этот момент вообще проспал!

— Зато какой сон мне снился! — хитро усмехнулся Рэнд, кидая флягу Кланту и натягивая поводья гиппогрифа, посылая того круто вниз.

У меня захватило дух от этого неожиданного падения, через секунду сменившегося плавным парением на гребне воздушных потоков. Сердце резко ухнуло вниз, прорываясь сквозь ребра, одновременно больно и тяжело бухая в горле. Ветер дернул веки и губы, завивая усы в спирали. Зарычав, я зажмурилась и постаралась не дышать.

А потом поняла, что выпадаю из мешка. То ли шнурки, сдерживавшие горловину, развязались, то ли вовсе порвались, но на долю секунды я всеми лапами ощутила вгрызающиеся в шерсть воздушные пальцы, а потом и вовсе потеряла хоть какую-то видимость опоры. Взвыв, резко дернулась вверх, впилась когтями во что-то мягкое, что с громким клекотом наподдало мне снизу, посылая в новый полет, который я попыталась предотвратить, с оглушительным мявом вогнав когти в первое, что попалось под лапы.

И замерла, сжавшись в комок, боясь открывать глаза. А в следующее мгновение пожелала себе быстрой и безболезненной смерти, потому что ярко-синие глаза Рэнда не обещали мне ничего, кроме самых жестоких мучений. Щеку и переносицу легарда пересекали тройные росчерки царапин, из которых уже начала сочится кровь, в то время как я перепуганным изваянием замерла на плече Рэндалла, пытаясь уместиться там всеми лапами.