Княжна-кошка

Со страхом наблюдая, как скатываются вниз камушки, я осторожно присела на корточки, надеясь, что так будет больше шансов остаться в живых.

Конечно, это был сон. И простирающиеся по обе стороны горы поля напоминали лист бумаги с выстроенными на нем игрушечными фасадами замков, лесами из веточек и реками из тонких голубых лент. Но я знала точно, что падение будет настоящим, как ветер, раздувающий мои волосы.

В чем-то вид с горы напоминал любимую Эммой игру, подаренную тетей Марджори. Там, на большой квадратной доске, красками были нарисованы поля, луга и реки, в комплекте к игре шли крошечные человечки, домики, замки, животные, телеги, деревья и куча других мелких предметов.

Эмма с удовольствием раз за разом бралась за создание своего маленького княжества, разделяя земли на наделы, «высаживая» леса, составляя домики вокруг замков… Однажды ее горничная без ведома сестренки ссыпала «княжество» в мешочек, чем вызвала гнев малышки. Второго такого случая Эмма не перенесла и, взяв в учебной комнате баночку с клеем, намертво водрузила фигурки на доску. С тех пор личное Эммино княжество заняло свое неизменное место в углу спальни на высокой подставке.

Постепенно ветер утих, и я чуть-чуть расслабилась, надеясь, что сон вскоре закончится. И ужасу не было предела, когда здоровенная рука с короткими пухлыми пальчиками перехватила меня поперек тела и подняла над узким гребнем горы. Я попыталась закричать, но из сдавленных легких лишь с хрипом вырвался воздух.

Зажмурившись и нервно суча ногами, я ждала, что же будет, пытаясь себя уговаривать, что это всего лишь реалистичный сон. Меня, как куклу, водрузили на стул, в ногах от удара будто треснули все кости разом, от чего мозг пронзила острая непереносимая боль.

— Ты сегодня на пиеме, Клодия. Веди себя хоошо. А то я все асскажу Колину, — прогрохотал надо мной неприятный режущий слух вой.

Я с опаской подняла голову и охнула, разглядывая склонившееся надо мной детское лицо, глаза на котором были размером с мою голову.

Не заорать позволила только крайняя степень удивления.

— А ты, Колин, веди себя так же хоошо.

На стул возле меня посадили большую фарфоровую куклу, с которой сестренка играла в последние дни. Я перевела взгляд на свои руки, безвольно вытянувшиеся на коленях, и ахнула. Вместо них были блестящие шелковые мешочки, продернутые ниткой, чтобы обозначить пальцы.