Княжна-кошка

Читая о том, как себя чувствует Эвила, и о том, что за последний месяц подарил ей муж, я не могла не смеяться, представляя, как буду зачитывать письмо вслух за ужином.

Захотелось уговорить отца, чтобы он отпустил меня к сестре хоть ненадолго. Будет замечательный повод оказаться подальше от раздраженной и не менее громкой, чем ее сын, Ольмы.

«Я так скучаю, Вир, — писала Эвила. — Здесь очень хорошо, но порой бывает очень скучно. У меня нет подруг, только слуги…»

— Леди Вирена, еще один подарок! — пропыхтела Мара, внося на подносе небольшой сверток из плотной коричневой бумаги.

— А этот от кого? — спросила я, осматривая и без того громадную гору подарков от всех родственников и из каждого княжества, опасаясь, как бы она не свалилась на пол, загромоздив все пространство в комнате.

В этом году все вдруг вспомнили, что третьей дочери князя Виктора исполняется семнадцать, а еще, что она невеста киашьяра Легардора. Со дня ритуала, разделившего мою жизнь на до и после, я немного свыклась с новым статусом и с пониманием того, что однажды придется назвать Рэндалла своим супругом.

— Чего не знаю, того не знаю! Мне слуги передали, а сам подарок какой-то гонец доставил, — проворчала горничная, утирая пот со лба. — Ух, ну и духотища! Не повезло вам с днем рождения!

Май в этом году выдался, правда, слишком жарким. По ночам я и без того спала плохо, но теперь и вовсе почти не высыпалась. К бессоннице привыкла легко, она стала моей обычной спутницей в эти два года, и ей я была рада больше, чем снам.

Коридор мне виделся не очень часто, но тот сон с гиппогрифами оказался единственным спокойным и нестрашным.

Сны каждый раз были разными и в тоже время похожими. В них вечно присутствовали какие-то ужасные многоглазые звери странной окраски, и тьма, в которой таилось что-то, от чего хотелось забиться в угол и выть от предчувствия неизбежного. И в каждом я встречала ту женщину, про которую Клант сказал, что это Ашарса. Она всегда была позади этих голодных глаз, опасных клыков и когтей. И ее голос протыкал мозг раскаленным железом.

Я просыпалась в поту, с ощущением, что с каждым разом сны все больше затягивают меня в свои объятия. Еще немного – и навсегда останусь там, звери доберутся до меня, а Ашарса добьет то, что останется от слабого и безвольного тела, некогда бывшего девушкой, по имени Вирена.

Порой начинало казаться, что я схожу с ума, потому что виделось, как Ашарса приходит не только во сне, но и на яву, хотя такое, конечно, просто не могло произойти.